Внезапно она широко улыбнулась, а через мгновение она резким движением подалась мне навстречу и стала покрывать моё лицо поцелуями. Её горячие губы коснулись моего лба, скул, носа… а затем нашли мой рот. Я на миг опешил от её напора, после чего начал отвечать с не меньшим. Всё было в этом поцелуе — паника, когда я чувствовал, что она в беде, страх, что могу потерять её, счастье, что она всё же жива… и, похоже, чувства Изабеллы зеркально отражали мои. Кажется, вечность прошла прежде, чем она разорвала поцелуй и прижалась щекой к моей груди, а тёплые руки обвили меня, сомкнувшись на спине. Я обнял любимую в ответ. Её тело продолжало вздрагивать — она всё ещё плакала.
— Это от счастья… — проговорила Белла, всхлипывая, — я ведь думала, что потеряла тебя…
— Что? Почему ты так решила? — удивился я. Она только в очередной раз всхлипнула.
— Белла не знала, что мы восстанавливаемся от любых повреждений… — начал как-то виновато Карлайл. Надо же, я и не заметил, что мы здесь не одни! — Эдвард только собирался это сделать, когда она увидела тебя… в не самом лучшем состоянии, — он вздохнул. — После мы пытались ей сказать, но она нас не слышала. Потом потеряла сознание — она и так была совсем слабой, а тут ещё это…
— Мы с Викторией отнесли её на солнце, — продолжил за своего отца телепат, — далеко на восток. Там уже мы смогли ей всё объяснить, когда она пришла в норму физически. После этого Белла сразу же потребовала отвести её обратно. И больше отходила от тебя, пока ты срастался.
— Бедная моя девочка… — прошептал я, ласково гладя её по спине, — сколько всего тебе пришлось пережить…
— Джеймс… — выдохнула Белла мне в грудь, — я люблю тебя! — от её слов через меня будто разряд тока в сто тысяч вольт прошёл. Одна часть меня сказала: «Это она просто не совсем в себе от пережитого — вот и вырвалось!». Другая же возразила: «Тон у неё был довольно уверенный!». Чтобы удостовериться, я мягко отстранил её от себя и заглянул в глаза, ожидая увидеть там растерянность, какая обычно бывает, когда выпалил что-то, не подумав. Но ничего подобного не разглядел — только полную уверенность в своих словах. Мои губы сами собой растянулись в счастливой и, думаю, совершенно глупой улыбке.
— Я тоже люблю тебя, Изабелла! — на это по её щекам снова потекли слёзы.
— Беллз, ну хватит уже плакать! — с притворным страхом в голосе воскликнул Эммет. — Утонем все скоро тут в твоих слезах! — и тут же получил звонку звонкую затрещину от жены.
— Тебе всё равно воздух не нужен, гризли! — фыркнула Белла, снова уткнувшись мне в грудь.
— Ага, вот только мокрая одежда — штука не сильно приятная! — не унимался здоровяк. — Я хочу сам выбирать, как и когда мне купаться! — я повернулся к нему и рыкнул, чем вызвал ещё больший приступ веселья.
Любимая шмыгнула носом и хихикнула, после чего внезапно отстранилась, критически себя осмотрела и нахмурилась: — А мне бы сейчас душ не помешал…
Я же, снова обратив внимание на запёкшуюся кровь, не смог сдержать рычание.
— Что с этим ублюдком, Феликсом? — повернулся я к Калленам.
— После твоего отвлекающего манёвра мы его разорвали, — проговорил Джаспер, — Эммет горел желанием его сжечь… но я не позволил. Мне показалось справедливым, если это сделаешь ты, — я удивлённо посмотрел на него. — Не стоит удивляться. Если бы кто-то похитил и причинил боль Элис — я был бы очень недоволен, если расправа над похитителем произошла бы без моего участия. Да и сам ты пострадал в этой битве больше всех. Должна же тебе достаться какая-то моральная компенсация? Тело мы закинули в пещеру, голова вон там валяется, — он махнул рукой в сторону и нехорошо ухмыльнулся. Я вернул ему эту ухмылку.
Не знаю, каким был «военный» до встречи с Калленами, но в нём присутствовала жестокость вампира, который убил многих и многих себе подобных. И, хоть он теперь живёт мирно, прошлое оставило неизгладимый след на его личности так же, как зубы вампиров — шрамы. Не знаю, были ли похожи мы-прежние, но мы-теперешние определённо имеем нечто общее. Как минимум то, что мы готовы жестоко расправляться с теми, кто посмеет причинить боль нашим любимым…
