Вообще, я даже сдал свой съёмный домик владельцам и перебрался в дом Свонов. А что? Ночи я всё равно проводил с моей девочкой, потому что без меня она не могла спать спокойно. Так что я работал таким себе снотворным и подушкой по совместительству. И это, несмотря на то, что я не спал, было охрененно приятной работой. Почему? Да просто любимая, спящая, доверчиво прижавшись к моей груди, переполняла меня каким-то совершенно запредельным душевным теплом… А ещё — стук её сердца. Я, вампир, даже представить себе не мог, что у меня когда-нибудь будут близкие отношение с кем-то, у кого есть пульс… Моя девочка спала, а я прислушивался к мерному «бу-туп», едва заметной вибрацией отдающемуся во всём моём теле. Я закрывал глаза, сосредотачивался на этом звуке… и постепенно впадал в какой-то транс. Это будоражило мои инстинкты вампира — стук сердца означал близость источника пищи, однако в диссонанс с этим вступал аромат Беллы, который почти не трогал меня в гастрономическом смысле, зато был при этом запахом любимой женщины. Будто весь мир вокруг при этом исчезал, оставляя только ровный ритм двойных ударов. Даже ощущение времени пропадало… Но не стоит думать, что я переставал воспринимать всё, кроме пульса… Нет! Я был готов отреагировать на любое изменение в окружающем пространстве, уничтожить любую угрозу спокойствию моего сокровища…
Ну и ещё, охрана её сна — одна из немногих возможностей проявить настоящую, а не видимую заботу о Белле. Мне ведь, по большому счёту, не нужно было особо беспокоиться о чём-то, кроме её душевного состояния — о болезнях, травмах или чём-то подобном в отношении неё говорить вообще смешно, как и каком-то умышленном нанесении ей вреда со стороны людей… да и вампиров. Да, Феликсу, чтоб ублюдок в Аду или ещё где вечно горел, это удалось. Но сейчас это, на самом деле, только снизило риск, потому что любимая на полном серьёзе сказала, что вампирам, которые попытаются на неё напасть, она будет просто без всяких игр и изысков отрывать бошки. В качестве превентивной меры, так сказать. И я уверен, что у неё это без проблем получится, если противников не будет, по меньшей мере, пять.
К слову, спарринги со мной и Калленами-парнями, а также с Вики, являются одним из самых любимых развлечений моей девочки. Вот хлебом не корми — дай кулаками помахать. Хотя, стоит отметить, это было далеко не просто развлечением — спарринги были в полный контакт, от реального боя они отличались только тем, что проигрыш не означал смерть. Когда я дрался с любимой, приходилось усилием воли оттеснять чувства на второй план. Успокаивал я себя тем, что это лучший способ её защитить — дать ей как можно больше опыта в боях. К тому же, Изабеллу, с её физическим преимуществом во всех аспектах и криптонским стилем боя, превзойти было задачей почти непосильной, поэтому я не особо рисковал нанести ей реальный вред, даже не сдерживаясь. Остальные также согласились, что более жёсткая боевая подготовка лишней не будет.
Самое же любопытное, что позже к нашим занятиям присоединились и остальные Каллены. «Первой ласточкой» была Розали — полагаю, ей очень не понравилась оторванная у неё в бою с Феликсом рука, так что она решила поучиться драться лучше. Потом остальные подтянулись — даже Карлайл с Эсми. Причём в последней паре инициатором была именно мать семейства. Она сказала, что семью готова защищать любыми способами и, если драки будет не избежать, хочет максимально повысить шансы на победу своим участием, а не отсиживаться в тылу. Знаете, в тот момент миссис Каллен напомнила мне тигрицу — бесконечно любящую своих детёнышей… и готовую разорвать любого, кто будет им угрожать. Глава Калленов явно был не в восторге от этого, но, после последних событий, справедливость утверждений супруги не мог не признать.
