Феофил был прекрасен. Величавый, со строгим взглядом, он являл собой воплощение Божественной воли, противостоять которой не посмел бы ни один из смертных. Одет был басилевс в узкую пурпурную тунику, подол которой украшен сплошной золотой каймой. Край туники ложился на красные сапоги, расшитые жемчугом. Богатырскую грудь императора защищала броня в виде панциря, сделанного из металлических пластин. Широкие плечи укрывал воинский темно-синий плащ из плотной шерсти, доходивший до колен. На руках – защитные обручи из золота. На голове коронообразный венец, по бокам которого на плечи Феофила ниспадали две длинные алмазные нити.
В самом конце второго девичьего ряда басилевс остановился. Девушку, посмотревшую на него твердо, он хорошо знал. Звали ее Кассия, и проживала она в Константинополе. Не единожды он замечал ее в храме Святой Софии, когда по праздникам управлял хором певчих. И вот теперь, увидев красавицу на расстоянии вытянутой руки, Феофил отметил, что она куда прекраснее, чем виделось на отдалении, и обладает настоящей греческой красотой.
Рука, державшая яблоко, невольно приподнялась. Хотелось вновь услышать ее дивный голос, сравнимый с пением ангелов.
– Как тебя зовут?
– Кассия.
– Какое красивое и необыкновенное имя, – улыбнулся басилевс темным девичьим глазам, взиравшим на него безо всякого смущения. – Чем ты занимаешься?
– Я сочиняю музыку и пишу стихи.
– Похвально… Ты необыкновенно красивая, Кассиана, – произнес Феофил, не в силах оторвать взгляд от прекрасного девичьего лица.
– Надеюсь, что быть красивой не грех.
– А разве не святой Антоний сказал, что голос женщины – это шипение змеи, а сама она – орган дьявола.
– Но как сказал Григорий Богослов, «жена должна почитать Христа в лице мужа, а муж не должен бесчестить церковь в лице жены».
– А разве не через женщину явилось зло на землю?
Опустив глаза, Кассия возражала:
– Но ведь и через женщину бьют источники всего самого лучшего.
Рука, готовая протянуть яблоко, замерла. Император, не привыкший к возражениям, нахмурился и с сожалением отвечал:
– Святой Григорий Богослов сказал: «Будь высокомудренна, но не высокоумна». А еще красоту тела стирает время и поедает болезнь, но красота душевная выше всех перемен.
Не пожелав выслушивать ответ, император шагнул в сторону высокой девушки с длинными черными волосами, которые прикрывал чепец, украшенный рубинами и изумрудами. Постояв подле нее с минуту, спросил:
– Как тебя зовут, девица?
– Феодора.
– Откуда ты родом?
– Из Пафлагонии, из города Эвиссе.
– Никогда не думал, что в Пафлагонии рождаются такие красивые девушки, – искренне удивился Феофил. – Кто твой отец?
Не смея поднять взгляда на молодого императора, Феодора разглядывала зеленый узор на своих кожаных туфлях. Бережно взяв пальцами девушку за круглый подбородок, Феофил приподнял ее голову.
– Мой отец – командир воинского подразделения, друнгарий в твоей армии, басилевс, а мать Феоктиста.
– Что ты думаешь о будущем муже, Феодора?
– Любить мужа нужно всем сердцем и ему одному веселить душу. Если муж раздражен, так нужно уступить ему, а если он утомлен, то следует помочь ему нежными словами и добрым советом.
– Ты не только красива, но еще и очень умна, – император вложил в ладонь Феодоры золотое яблоко. – Держи… Теперь оно твое! И смотри, не урони.
Феодора низко поклонилась и, распрямившись, произнесла:
– Разве я могу уронить свое счастье, мой басилевс?
Император Феофил скончался молодым, немного не дожив до тридцатилетнего возраста. После себя он оставил могучую империю, подросших дочерей и двухлетнего сына. Беда случилась неожиданно для всех: простудившись на охоте, он вынужден был оставаться в своей постели во дворце, но нежданная болезнь начала одолевать государя, а вскоре отняла у него остаток сил – подняться с постели без посторонней помощи Феофил уже не мог. Осознав, что его земные дни на исходе, император провозгласил супругу Феодору регентшей при сыне.
Единственной преградой на пути наследника к высшей власти оставался влиятельный военачальник Феофоб, муж его сестры, прославившийся в столкновениях с арабами и готовившийся занять трон после кончины басилевса. Осознав, что его сын вряд ли сумеет уцелеть в жестокой борьбе за престолонаследие, император велел принести ему голову ненавистного родственника.
Узнав о приказе басилевса, Феофоб попытался скрыться на окраине империи, но был предан своим окружением и попал в руки гвардейцев басилевса, которые, не терзаясь долгими сомнениями, порубили его мечами, а голову в обычном холщовом мешке доставили во двор басилевса и положили у ложа умиравшего императора.
– Дайте мне голову, – протянул Феофил ослабевшие руки, – я хочу взглянуть в его подлые глаза.
Начальник стражи вытащил из мешка за волосы голову Феофоба и вложил ее в ладони басилевсу. Умирающий Феофил посмотрел в застывшие глаза своего смертельного противника, а потом едко поинтересовался:
