Встретившись взглядом с императрицей, патриарх Иоанн невольно отвел глаза. Ведь ничего не стыдится! Еще мужнина постель не остыла, а императрица уже другого отыскала. Кто он, этот логофет Феоктист? Честолюбивый и посредственный полководец, не однажды получавший от арабов крепкий нагоняй. Сухой, унылый, не вызывавший симпатии даже у самого невзыскательного. Если он в чем-то и преуспел, так это во влиянии на императрицу, и оставалось большой загадкой, чем же таким он сумел приворожить государыню. Как же могло так произойти, что выбор Феодоры пал на самого ничтожного сановника из ее окружения.
Предпочтением сестры был недоволен и Петрон. Нахмурившись, он посмотрел в спину удалявшемуся Феоктисту, заботливо поддерживавшему под локоток императрицу. Влияние логофета росло день ото дня, и, как противостоять укреплению его власти, он не представлял.
Обернувшись, императрица неожиданно произнесла:
– Петрон, возьмешь с собой отряд друнгария Константина Армянина. Он хороший воин. Как отыщешь икону, выкупи ее.
– А если не захотят продавать?
– Тогда заберешь силой! – твердо потребовала императрица. – Она принадлежит собору Святой Софии!
КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАЯ ИКОНА БОЖЬЕЙ МАТЕРИ ОТЫСКАЛАСЬ В ИТАЛЬЯНСКОМ ГОРОДЕ РАВЕННЕ, в небольшой церкви Святого Иоанна Богослова, и уже сотню лет почиталась как чудотворная. Число паломников, чтобы помолиться перед ее святым образом, увеличивалось год от года.
Высадившись на старой пристани, Петрон в сопровождении небольшого отряда легких кавалеристов двинулся в сторону старинной базилики с заостренной крышей и небольшой колокольней. Базилику окружали стены, сложенные из красно-бурого кирпича, у широких ворот произрастали островерхие кипарисы.
Отряд всадников спешился перед воротами, а Петрон в сопровождении двух гвардейцев миновал двор церкви с садом и, перекрестившись на возвышающийся над базиликой крест, вошел внутрь.
Зал был темноватым и узким, с массивными колоннами по обе его стороны. Через сводчатые окна, выложенные мозаичными цветными стеклами, тускло пробивался розоватый свет, падавший на мраморный пол черного цвета.
Петрон, никогда не видевший константинопольскую икону Богородицы, мгновенно ее нашел среди многих выставленных образов по огромному количеству свечей, что стояли на специальном металлическом круге.
Из глубины церкви им навстречу двигался старый ссутулившийся священник в красной одежде: в длинном греческом хитоне с крестообразными узорами, расположенными в линию по всему платью, в длинных штанах по самую щиколотку – и в сандалиях на босу ногу.
– Мы рады видеть всех. Вот только мне не понятно одно… Неужели, чтобы помолиться, нужно приходить в храм с оружием в руках? – недовольно посмотрел он на гвардейцев, державшихся рядом с Петроном.
– Нет, святой отец. Мы пришли для другого, – отвечал Петрон, встретившийся глазами со священнослужителем.
– Кажется, я вас понимаю, – кивнул седой головой старик с грустным взглядом, – вы пришли от императрицы Феодоры.
– Да.
– Она наказала вам забрать константинопольскую икону Божьей Матери.
– Именно так. Мы готовы заплатить за нее.
– Не нужно… Думаю, что все это время икона тосковала по своему храму. Иногда я видел на ее щеках слезы… Здесь Матушке очень тесно. Она слишком великая для нашего провинциального храма.
Священник подошел к иконе. Некоторое время он стоял и смотрел на скорбящий лик, только его губы беззвучно шевелились, как если бы он вымаливал у Богородицы прощение, а потом, низко поклонившись, бережно снял со стены образ.
– Теперь она ваша, – осторожно протянул настоятель икону Петрону, – только будьте осмотрительнее с ней, у иконы славное прошлое и великое будущее, и она очень нужна страждущим людям.
– Не беспокойся, преподобный, – бережно принял икону из рук старца Петрон, – наш отряд – сейчас для нее самая надежная защита во всей империи! Почему у Божьей Матери такой потемневший лик? – удивленно спросил византийский гвардеец.
– В этом нет ничего странного. Ей очень трудно жилось в последние сто лет, вот она и почернела от принятого на себя людского горя. Когда людям станет легче, то ее чело посветлеет. Я провожу вас до ворот… В городе без Божьей Матери будет скорбно.
Гвардейцы, позвякивая оружием, вышли из храма и по узкой дорожке, ведя за поводья рысаков, покинули двор церкви и зашагали к гавани, где, едва покачиваясь на легкой волне, стояла боевая галера.
Весть о прибытии из Константинополя военного конного отряда для того, чтобы забрать из храма икону Богородицы, мгновенно распространилась по городу. К церкви Святого Иоанна Евангелиста отовсюду стал сходиться народ, но остановить вооруженный отряд никто не пытался: помнили, что икона, или, как ее называли в народе, Матушка, была передана в итальянский храм на хранение. До сегодняшнего дня оставалась еще некоторая надежда, что о константинопольской иконе Божьей Матери позабыли, и она навсегда обретет свой дом на окраине Римской империи. Однако желаемого не произошло – икона безо всякого сопротивления перекочевала в руки гвардейцев басилиссы.
