– Недалеко от Кремля. Там на постое до пожара торговые люди останавливались.
– Так с чего там быть иконе, если дом-то сгорел? Навыдумываешь ты, дочка! Давай завязывай лапти – и во двор!
– Богородица сказала, что она находится в земле рядом с серым обожженным камнем.
– Камнем? – невольно подивилась Ефросинья. Матрона не была в этой части города и не могла знать, что камень там действительно был, точнее обломок каменного столба, глубоко вкопанного в землю, к которому привязывали лошадей. – А что еще Богородица тебе сказала?
– Сказала, что находится в кованом сундуке, завернутая в вишневую тряпицу.
Ефросинья расслабленно улыбнулась.
– Наговоришь ты тут мне, Матрона. Наверное, сказок бабушки Василиссы наслушалась. А еще в том сундуке лежит яичко, а в том яичке находится игла, которой можно убить Кощея Бессмертного. Не выдумывай ничего! Давай козу из землянки выводи, дел у нас сегодня немало.
Девочка насупилась, но беспрекословно вышла за матерью.
– Матушка, – взмолилась Матрона, – расскажи о моем видении архиепископу, Богородица мне наказывала.
– И что я скажу архиепископу? – недовольно всплеснула руками Ефросинья. – Что моей малолетней дочери приснилась икона Богородицы, что лежит она в земле и просит ее забрать на свет? Да меня и слушать не станут, за помешанную примут. Много нынче тут таких блаженных шастает. И не увертывайся от работы. Батька еще наказывал репы с зайчатиной отварить.
Солнце перевалило за полдень, когда мать, уложив в корзину кусок зайчатины с хлебом и двумя большими репами, велела отнести отцу обед в поле, где он подготавливал надел для пахоты: валил деревья; корчевал пни; собирал известковые глыбы, во множестве выпиравшие из земли; оттаскивал каменья на межу; засыпал рытвины.
Увидев подошедшую дочь, Данила взял корзину с продуктами и присел под дерево на камень; глотнул хорошо настоянного кваса. По усталому вспотевшему лицу пробежало удовольствие. Землю под надел выделил стрелецкий голова восемь месяцев назад, когда в семье у Данилы народился мальчик. Вот только уберечь его не удалось, умер, не прожив и года. Но землица нужна (как же без нее!), Данила надеялся, что семья будет большой и крепкой, если не в этом году, так на следующий Бог даст ребеночка.
Дочка, притомившись, забралась под телегу и вскоре уснула. Сон был глубоким, Матрона даже не уснула, а провалилась в черную вязкую глубину. Неожиданно ей вдруг показалось, что она лежит посредине своего двора, в котором прежде проживала до пожара, а над ней нависла икона Пресвятой Богородицы, вокруг которой изливались огненные струи. Одновременно прекрасные и ужасные. Матрона почувствовала, как лучи достигли ее пальцев и слегка обожгли. Еще какой-то миг, и платье на ней полыхнет, а сама она сгорит в сильном пламени. Уста Богородицы вдруг разомкнулись, и Матрона услышала ее голос, прозвучавший на этот раз очень грозно:
– Расскажи о своем сне матери, пусть она поможет. Пусть сходит к архиепископу и расскажет все то, что я тебе передала. Если мои слова не дойдут до людей и ты не найдешь возможности вынуть из земли мой образ, то я тогда явлюсь кому-то другому. Быть может, этот человек будет проживать на другой улице или далеко от Казани, в другом городе, – продолжала сурово вещать Божья Матерь, – но он обязательно поведует обо мне людям, и я буду спасена. А тебя за ослушание ждет страшная хворость, и ты будешь болеть до тех самых пор, пока не сгинешь с белого света!
Видение исчезло столь же внезапно, как и возникло. Пропали огненные лучи, померк свет. Накрыло тишиной.
Матрона проснулась в ужасе, выбралась из-под телеги. Солнце уже клонилось к закату, вечерело; повеяло приятной прохладой, потянувшей с реки Казанки. Тело колотило мелкой дрожью. Приснившийся образ не отпускал, держал при себе, не хотел расставаться, подчинил всецело.
Отец, не догадываясь о состоянии дочери, на другом конце поля оттаскивал камни в глубокую межу.
Обратившись взором к небу и стараясь пересилить страх, Матрона спешно кланялась:
–
Помолившись, Матрона вдруг почувствовала, что силы ее оставляют. Осторожно, стараясь не упасть, она опустилась на землю и утонула в беспамятстве.
Проснулась Матрона от легкого прикосновения, открыв глаза, увидела над собой сияющее лицо отца:
– Устала, дочка? Оно и понятно, нынче жара стоит невыносимая. Такое пекло не то что малое дитя, а и здоровущего быка свалит!
Бережно подняв дочь, Данила положил ее на телегу, укрытую сеном, и, взмахнув вожжами, поторопил кобылу.
– Пошла, родимая! Довольно на сегодня, к дому едем.
Вернувшись в землянку, Матрона застала мать во дворе, громко подзывавшую кур, слетевшихся к ней со всех углов двора.
– Цып-цып-цып!..
