Родни – несостоявшийся ученый, отец семейства и неудачливый музыкант – за долги лишается клавикорда, единственного предмета, к которому чувствует настоящую привязанность («Старинная музыка»). На глазах лузера-сына лузер-отец проматывает остатки семейных денег, вкладывая их в захудалый отель на окраине Майами («Таймшер»). Поддавшийся искушению и позарившийся на чужие деньги нищий редактор из маленького некоммерческого издательства готовится заплатить за свое преступление страшную цену – а ведь он всего-то хотел отремонтировать кухню и купить новые ботинки («Великий эксперимент»)… Пожалуй, из всех текстов сборника лишь последний – «Нытики» – предполагает некоторую надежду на счастливый исход, но под счастливым исходом в данном случае понимается в первую очередь гармоничная, спокойная и своевременная смерть…
Евгенидис – убежденный минималист: чтобы описать человека или ситуацию, ему хватает одного скупого росчерка. Мы узнаём о бедственном положении героя по дырке у него на подметке, а вся драма застарелой нищеты проносится перед глазами читателя в тот момент, когда автор мимоходом упоминает ежедневное семейное ме-ню – макароны с соусом для взрослых, макароны без соуса для детей. Без малейшей патетики и манипуляций, без надрыва и словесных красот, из самых скудных подручных материалов Джеффри Евгенидис конструирует прозу очень простую, негромкую и в то же время необыкновенно плотную, густую, «работающую» одновременно и на уровне ума, и на уровне сердца. В принципе, всё то же, что и в романах, но из-за высочайшей концентрации неподготовленному читателю грозит передозировкой.
Применительно к роману Кристины Бейкер Клайн у американского читателя есть перед русским важное преимущество. Любой американец знает картину «Мир Кристины», за прошедшие с ее создания семьдесят лет ставшую без преувеличения заокеанским аналогом «Незнакомки» Крамского, а значит, легко опознает ее на обложке книги и способен без труда выдвинуть неплохую гипотезу относительно ее содержания. Читателю же русскому нужны некоторые пояснения: прежде, чем браться за «Картину мира» Бейкер Клайн, ему нужно знать, что, во-первых, картина на обложке принадлежит кисти Эндрю Уайета – чуть ли не главного американского художника-реалиста ХХ века. Во-вторых, что на картине изображено вполне конкретное место – ферма семьи Олсонов в штате Мэн, неподалеку от городка Кушинг. Что женщина, на ней изображенная, не случайная модель, но близкий друг художника – владелица этой фермы Кристина Олсон. Ну, и наконец, что Кристина не просто так живописно сидит в траве – она банально не может с нее встать, поскольку после перенесенной в детстве болезни практически лишилась способности ходить.
Собственно, из этих вводных и складывается роман Кристины Бейкер Клайн – он рассказывает о жизни Кристины Олсон до встречи с Эндрю Уайетом, об их странной, преимущественно молчаливой дружбе и о том, как была написана знаменитая картина (а заодно и другие важные полотна, которые художник создал в своей мастерской на ферме Олсонов). Несмотря на то, что появление книги обусловлено фигурой Уайета и без него роман попросту не имел бы смысла, фокусом «Картины мира» остается именно героиня, судьбу которой ее тезка Кристина Бейкер Клайн реконструирует убедительно и в то же время на редкость бережно и деликатно.
Детство на уединенной ферме недалеко от Атлантического побережья, где из пейзажа – только бескрайнее небо да заросшие жесткой травой холмы. Ранняя инвалидность, прогрессирующая с годами. Рассказы бабушки о муже-капитане и дальних странствиях. Любящие и авторитарные родители, в двенадцать лет забравшие способную девочку из школы и лишившие ее тем самым надежд на будущее, хоть сколько-нибудь отличное от пожизненного прозябания на родной ферме. Любовь к стихам Эмили Дикинсон. Неудачный роман с городским хлыщом, сводящийся к нехитрой формуле «поматросил и бросил». Долгое одиночество в пустеющем доме: братья Кристины, один за другим, покидают его, отправляясь искать счастья в большом мире, покуда с ней не остается последний – самый верный и самый несчастный…
