В этом контексте возникает соблазн предположить, что Уэлш изменился – постарел или просто образумился. Однако мне в этой внешней трансформации видится нечто иное – одновременно более простое и более сложное. Нельзя не заметить, что, сменив тему (героин на ЗОЖ), Уэлш сохраняет неизменным общий месседж: его плотно «сидящая на фитнесе» Люси выглядит ничуть не менее безумной и социально опасной, чем прежние его герои – городские «подонки». Что же до перемены романного локейшна (Флорида вместо Эдинбурга), то, на мой взгляд, в Америке Уэлш просто попадает в куда более органичное для себя культурное пространство. То, что в Британии казалось вызовом и никак не вписывалось в традиционные культурные рамки, в Америке приобретает куда более респектабельное и традиционое звучание. Да, социальное высказывание на важную тему. Нет, не контркультура и уж точно не эпатаж. Если угодно, просветительство и ответственный разговор о болезненном феномене общественной жизни. Ну, и лишний повод задуматься о том, как контекст форматирует текст под читательские ожидания.
А вот «Катушка синих ниток» Энн Тайлер – тот самый случай, когда российский читатель с большой вероятностью увидит в тексте нечто едва ли не прямо противоположное тому, что увидел в нем читатель американский. У нас этот роман имеет все шансы быть прочитанным как утешительная, чуть сентиментальная и добрая семейная история для дамского чтения, в то время как в Америке книга Тайлер была воспринята как горькая и едва ли не шокирующая социальная драма.
Уитшенки – любящие и преданные друг другу родители Ред и Эбби, их дети (два сына и две дочери) и многочисленные внуки – выглядят (и сами себя предпочитают воспринимать) как эталон счастливой американской семьи. Они отличаются удивительной сплоченностью и взаимным доверием, они много времени проводят вместе – работают в семейной фирме, частенько забегают друг к другу в гости без всякого повода, постоянно перезваниваются и даже в отпуск к морю ежегодно ездят всей семьей. Никакие неурядицы (впрочем, не слишком частые) не способны поколебать их взаимной любви. Самостоятельные энергичные старики, красивые дочери и невестки, успешные сыновья, крепкий бизнес, уютный старый дом, здоровые внуки и, конечно, верная собака-лабрадор – чего еще желать? Однако то, что поначалу кажется слащавой семейной идиллией, при ближайшем рассмотрении оборачивается ее пугающим призраком.
Нет, ничего сенсационного – ни ужасов семейного насилия, ни скелетов в шкафу, ни грязных тайн. Аккуратно и почти незаметно смещая ракурс, Тайлер одну за другой проявляет те вещи, о которых просто не принято говорить вслух – ни в семье Уитшенков, ни в любой другой семье. И именно в этом заключается экзистенциальный ужас, умело и исподволь нагнетаемый писательницей: семейное счастье невозможно – его попросту не существует, а все, кто берется утверждать обратное, лгут либо себе, либо другим.
Супружеская любовь между Редом и Эбби умерла так давно, что уже и неизвестно, была ли она вообще. Дети – на первый взгляд такие залюбленные и счастливые – всегда страдали либо от невнимания родителей, либо от их навязчивого и грубого вторжения в зону интимного. Вселенская отзывчивость Эбби – социального работника по профессии и призванию – оборачивается черствостью и слепотой к близким. В прямоте и открытости Реда сквозит жестокость и равнодушие. Своенравие и эгоизм старшего из сыновей – Денни – скрывает глубинную детскую травму. Услужливость и дружелюбие младшего – приемыша-Стема – маскирует неуверенность и отчужденность. Честолюбие старшей дочери Аманды – результат трагического одиночества… Обыденные, узнаваемые проблемы – вроде бы, чепуха, но на самом деле приговор семье как таковой, фундаменту американского общества и первооснове современной цивилизации в целом. И тот факт, что «Катушка голубых ниток» – официально последняя книга 79-летней Тайлер, лишает читателя малейшей надежды на его пересмотр.
Энн Тайлер – живой классик современной американской прозы, лауреат Пулитцеровской и финалист Букеровской премии – без резких движений, без пафоса и ненужной аффектации заставляет читателя разглядеть за глянцевым фасадом нечто невыразимо пугающее и депрессивное. Вернее, как в известной оптической иллюзии, Тайлер позволяет разглядеть на картинке одновременно и чёрта, и ангела. И от того, что каждая деталь, каждая мелочь в созданном Тайлер мире выглядит такой живой, такой теплой, узнаваемой и всеобщей, у читателя по спине бегут мурашки. Тебе давно некуда идти, твой дом сгорел, твои братья и сёстры тебе чужие, а мама и папа превратились в соломенные чучела. И самое страшное, что ты это знаешь, но, разумеется, если хочешь, можешь продолжать притворяться. В самом деле, куда уж утешительнее и добрее.
