Мэри подумала, что его обед выглядит странно, но он явно ему очень радовался.
– Беги, ешь свой обед, – сказал он. – А я поскорей разделаюсь со своим. Мне нужно еще кое-что здесь сделать до того, как идти домой.
Он сел на землю и прислонился спиной к дереву.
– Позову-ка я робина и угощу его кожицей от бекона. Больно они любят сальце.
Мэри так не хотелось уходить. Она вдруг испугалась, что он, словно лесной эльф, может исчезнуть, пока ее не будет. Все происходящее казалось слишком чудесным, чтобы быть правдой. Она прошла полпути до двери, потом остановилась и вернулась.
– Что бы ни случилось, ты ведь… ты ведь никому не расскажешь? – спросила она.
Его маковые щеки раздулись от набитого в рот хлеба с беконом, но он все равно умудрился ободряюще ей улыбнуться.
– Если б ты была дроздихой и показала мне свое гнездо, неужто б я кому-нибудь рассказал? Да ни за что на свете, никогда, – сказал он. – Так что можешь не сомневаться: твой сад в такой же безопасности, как гнездо дроздихи.
И она знала, что действительно может быть совершенно в этом уверена.
Мэри бежала так быстро, что, ворвавшись в свою комнату, совсем запыхалась. Волосы у нее растрепались, щеки пылали. Обед уже ждал на столе, а Марта ждала ее, стоя рядом.
– Ты чуток припозднилась, – сказала она. – Где это ты была?
– Я познакомилась с Диконом! – выпалила Мэри. – Я познакомилась с Диконом!
– Я знала, что он придет, – торжествующе воскликнула Марта. – Ну, и как он тебе понравился?
– Я думаю… я думаю, что он очень красивый, – заявила Мэри тоном, не допускающим сомнений.
Марта, несколько озадаченная, была, тем не менее, польщена.
– Ну, во всяком случае, – сказала она, – он – лучший из всех мальчишек, рождавшихся на свет, но за красивого мы его никогда не держали. Слишком уж у него нос задранный.
– Я люблю задранные носы, – сказала Мэри.
– И глаза у него больно уж круглые, – с некоторым сомнением добавила Марта. – Хотя цвет у них приятный.
– А мне нравятся круглые, – настаивала Мэри. – И цвет у них точно такой, как у неба над пустошью.
Марта просияла от удовольствия.
– Матенька говорит, они стали такими потому, что он все время глядит вверх, на птиц и облака. Но рот-то у него уж точно слишком большой, тут не поспоришь.
– Обожаю большие рты, – упрямо возразила Мэри. – Хотела бы, чтобы у меня был такой же.
Марта довольно усмехнулась.
– На твоем маленьком личике он бы выглядел смешно и несуразно, – сказала она. – Но я знала, что Дикон тебе понравится, когда ты его увидишь. А как тебе семена и садовые инструменты?
– Откуда ты узнала, что он их принес? – спросила Мэри.
– Дак у меня и в мыслях не было, что не принесет. Он же йоркширец, человек надежный, непременно принес бы.
Мэри боялась, что Марта станет задавать неудобные вопросы, но та не стала. Ее очень интересовали семена и садовые инструменты. Был только один момент, когда Мэри немного испугалась, – это когда Марта начала интересоваться, где она собирается посадить эти цветы:
– Ты кого-нибудь про это спрашивала?
– Пока нет, – неуверенно ответила Мэри.
– Ну, главного садовника я бы спрашивать не стала. Он слишком важный, этот мистер Роуч.
– Я и не видела его никогда, – сказала Мэри. – Видела только помощников и мистера Уизерстаффа.
– Вот у мистера Уизерстаффа я бы на твоем месте и спросила, – посоветовала Марта. – Он вовсе не такой сердитый, как кажется, несмотря на всю свою ворчливость. Мистер Крейвен разрешает ему делать все, что он хочет, потому что он работал здесь, еще когда была жива миссис Крейвен, и он умел ее смешить. Она его любила. Может, он найдет тебе уголок где-нибудь в сторонке.
– Конечно. Если уголок будет в сторонке и никому не нужен, может, никто не будет возражать против того, чтобы его отдали мне? – взволнованно предположила Мэри.
– А с чего бы кому-то возражать? – успокоила ее Марта. – Ты ж никакого вреда никому не сделаешь.
Мэри съела обед как можно быстрей и вскочила из-за стола с намерением побежать в свою комнату и снова надеть шляпку, но Марта ее остановила.
– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я хотела, чтобы ты сначала поела. Сегодня утром вернулся мистер Крейвен и хочет тебя видеть.
Мэри повернулась к ней, лицо у нее было очень бледным.
– Ой! – вырвалось у нее. – Зачем? Зачем?! Он ведь не желал меня видеть с тех пор, как я приехала. Я слышала, как Питчер это сказал тогда.
– Ну, миссис Медлок говорит, что это из-за мамы. Она ходила в Туэйт и встретила его по дороге. Мама никогда раньше не разговаривала с ним, но миссис Крейвен два или три раза приходила к нам домой. Он-то про это забыл, но матенька помнит, и она, набравшись храбрости, подошла к нему. Уж не знаю, что она ему про тебя сказала, но точно что-то такое, что его проняло, и он решил тебя повидать, прежде чем уедет снова завтра утром.
– О! – воскликнула Мэри. – Значит, завтра утром он снова уезжает? Я так рада!
– Уезжает, и надолго. Не вернется до осени, а то и до зимы. Едет путешествовать куда-то заграницу. Он всегда так делает.
– Ох, я так рада! Так рада! – с облегчением повторила Мэри.
