– Да, она все знает о детях, – невольно повторила Мэри.
– Уж наверно, – сказал мистер Крейвен. – Поначалу я подумал, что это дерзость с ее стороны – остановить меня на дороге, но она сказала, что… что миссис Крейвен была к ней очень добра. – Казалось, ему невыносимо трудно произнести вслух имя своей покойной жены. – Она почтенная женщина, и теперь, увидев тебя, я понимаю, что она говорила разумные вещи. Играй на воздухе сколько хочешь. Места тут много, можешь ходить, куда пожелаешь, и заниматься, чем тебе нравится. Тебе что-нибудь нужно? – спохватился он, как будто это только сейчас пришло ему в голову. – Какие-нибудь игрушки, книги, куклы?
– А можно мне, – дрожащим голосом взмолилась Мэри, – можно мне получить клочок земли?
От не осознанного ею нетерпения она не отдала себе отчета в том, как странно прозвучали ее слова, это было вовсе не то, что она собиралась сказать. Мистер Крейвен весьма насторожился.
– Земли?! – повторил он. – Что ты имеешь в виду?
– Чтобы посеять семена… ухаживать за ними… смотреть, как они оживают. – Голос Мэри срывался.
Мистер Крейвен посмотрел на нее, потом быстро провел рукой по глазам.
– Тебе… тебе так нравятся сады? – медленно произнес он.
– В Индии я об этом не догадывалась, – сказала Мэри. – Там я всегда болела, чувствовала себя усталой, и там было слишком жарко. Иногда делала горки из песка и втыкала в них цветы. Но здесь – совсем другое дело.
Мистер Крейвен встал и начал медленно ходить по комнате.
– Клочок земли, – пробормотал он себе под нос, и Мэри показалось, что она каким-то образом ему о чем-то напомнила. Когда он остановился и заговорил с ней снова, взгляд его темных глаз был почти добрым и ласковым.
– Можешь занимать столько земли, сколько хочешь, – сказал он. – Ты напомнила мне о человеке, который тоже очень любил землю и все, что на ней растет. Найдешь участок, который тебе понравится, – сказал он, почти улыбаясь, – занимай его, девочка, и сделай его живым.
– Я могу занять любой участок, если он никому не нужен?
– Любой, – ответил он. – Ну ладно! Теперь иди, я устал. – Он позвонил в колокольчик, чтобы вызвать миссис Медлок. – До свиданья. Меня не будет здесь все лето.
Миссис Медлок явилась так быстро, что Мэри подумала: не ожидала ли она в коридоре за дверью?
– Миссис Медлок, – сказал ей мистер Крейвен, – теперь, увидев девочку, я понял, о чем толковала миссис Соуэрби. Девочке нужно окрепнуть, прежде чем начинать учить ее. Кормите ее простой здоровой пищей. Позволяйте сколько угодно бегать в саду. Не слишком опекайте. Ей нужны свобода, свежий воздух и возможность вволю порезвиться. Миссис Соуэрби будет время от времени навещать ее, и пусть девочка иногда ходит погостить к ним в коттедж.
Миссис Медлок выглядела довольной. Для нее стало облегчением услышать, что Мэри не надо «слишком опекать», поскольку та была для нее утомительной обузой, и она старалась видеть ее настолько редко, насколько смела себе позволить. А кроме того, ей нравилась мать Марты.
– Благодарю вас, сэр, – сказала она. – Мы со Сьюзен Соуэрби вместе ходили в школу, такой чуткой и доброжелательной женщины, как она, во всей округе не сыскать. У меня-то детей никогда не было, а у нее их целая дюжина, и нет детей более здоровых и воспитанных, чем ее. Уж они-то мисс Мэри не обидят. Когда речь идет о детях, я сама всегда прислушиваюсь к советам Сьюзен Соуэрби. Она – воплощение здравомыслия. Понимаете, что я хочу сказать?
– Понимаю, – ответил мистер Крейвен. – А теперь уведите мисс Мэри и пришлите ко мне Питчера.
Когда миссис Медлок оставила Мэри в конце коридора, где располагалась ее собственная комната, девочка мигом метнулась туда и нашла дожидавшуюся Марту, которая, отнеся вниз посуду после обеда, поспешила вернуться.
– Мне разрешили иметь свой сад! – закричала Мэри. – Я могу устроить его где угодно! Мне еще долго не будут присылать гувернантку! Твоя мама будет навещать меня, и я смогу ходить к вам в коттедж! Он сказал, что такая маленькая девочка, как я, не может причинить никакого вреда, поэтому я могу делать что хочу и где хочу!
– Вот это да! – с восторгом отозвалась Марта. – Очень мило с его стороны, правда?
– Марта, – со всей серьезностью заявила Мэри, – он действительно очень приятный человек, только лицо у него несчастное и лоб нахмуренный.
Она стремглав бросилась в сад. Ей пришлось задержаться гораздо дольше, чем она предполагала, а Дикону, конечно, необходимо пораньше отправиться в свой обратный пятимильный путь. Проскользнув в дверь под плющом, она не увидела его на том месте, где оставила. Садовые инструменты были аккуратно сложены под деревом. Она направилась к ним, озираясь по сторонам, но Дикона нигде не оказалось. Он ушел, и таинственный сад опустел – если не считать робина, который в этот момент перелетел через стену и уселся на штамбовой розе, наблюдая за Мэри.
– Он ушел, – горестно сказала ему Мэри. – О, неужели он всего лишь… всего лишь… лесной эльф?
