– Ну, ты его точно зачаровала, – сказала она. – Сидит на диване с книжкой. Сиделке сказал, чтоб она до шести часов не появлялась. Я ждала в соседней комнате. Как только она вышла, он позвал меня и говорит: «Хочу, чтобы Мэри Леннокс пришла поговорить со мной, только помни: об этом никто не должен знать». Лучше бы тебе поторопиться.
Мэри не нужно было уговаривать. Колина ей хотелось видеть не так, как Дикона, но тоже очень хотелось.
Когда она вошла, в камине ярко горел огонь, и при дневном свете Мэри увидела, что комната действительно очень красива. Насыщенные цвета ковров, портьер, картин и книг на полках вдоль стен делали ее теплой и уютной, несмотря на серое небо и дождь за окном. Колин и сам напоминал картину. Он был закутан в бархатный халат и опирался спиной на большую парчовую подушку. На щеках у него алели красные пятна.
– Входи, – сказал он. – Я думал о тебе все утро.
– Я тоже о тебе думала, – ответила Мэри. – Ты представить себе не можешь, как испугалась Марта. Говорит: миссис Медлок подумает, что она проболталась мне о тебе, и ее уволят.
Он нахмурился.
– Пойди позови ее, – сказал он. – Она в соседней комнате.
Мэри сходила и привела Марту. Та дрожала всем телом. Колин по-прежнему хмурился.
– Ты должна или не должна делать то, что я хочу? – строго спросил он.
– Должна, сэр, – срывающимся голосом ответила Марта, сильно покраснев.
– А Медлок должна делать то, чего я хочу?
– Все должны, сэр, – сказала Марта.
– Тогда как Медлок может тебя уволить, если это я приказал тебе привести мисс Леннокс?
– Прошу вас, сэр, не говорите ей, – взмолилась Марта.
– Это
– Спасибо, сэр, – Марта присела в реверансе. – Я хочу только выполнять свои обязанности.
– Твоя обязанность – выполнять то, чего хочу я, – заявил Колин еще более высокомерно. – Я о тебе позабочусь. А теперь иди.
Когда дверь за Мартой закрылась, Колин увидел, что госпожа Мэри смотрит на него так, словно он ее очень удивил.
– Почему ты так на меня смотришь? – спросил он. – О чем ты думаешь?
– Я думаю о двух вещах.
– И что же это за вещи? Сядь и расскажи мне.
– Первое, – начала Мэри, усаживаясь на большой стул, – это то, что однажды в Индии я видела мальчика, который назывался раджой. Он был весь утыкан рубинами, изумрудами и бриллиантами. И разговаривал с людьми так, как ты сейчас разговаривал с Мартой. Всем приходилось делать то, что он им говорил, причем моментально. Думаю, если бы кто-то замешкался, его бы убили.
– Про раджей ты мне еще расскажешь, сначала скажи, что второе.
– Еще я думала о том, насколько ты отличаешься от Дикона.
– Кто такой Дикон? – спросил он. – Какое странное имя.
Мэри подумала, что может рассказать о Диконе, не упоминая таинственного сада. Она ведь сама любила слушать рассказы Марты о нем. А кроме того, ей хотелось поговорить о Диконе – так он казался ближе.
– Это – брат Марты. Ему двенадцать лет, – объяснила она. – Он ни на кого другого не похож. Он умеет завораживать лис, белок и птиц, как в Индии туземцы завораживают змей: очень тихо играет на дудочке, а они приходят и слушают.
На столе рядом с диваном лежало несколько больших книг, и Колин вдруг притянул к себе одну из них.
– Тут есть картинка с заклинателем змей, – воскликнул он. – Иди посмотри.
Книга была очень красивая, с превосходными цветными иллюстрациями. Колин нашел нужную страницу и нетерпеливо спросил:
– Вот так он делает?
– Я же говорю: он играет на дудочке, а они слушают, – повторила она. – Но он не называет это колдовством, говорит, это все потому, что он так много времени проводит на пустоши и знает их повадки. Еще говорит, что иногда чувствует себя так, как будто он сам птица или кролик. Он так их любит! Я видела, как он задавал вопросы робину: казалось, что они разговаривают друг с другом на чирикающем языке.
Колин откинулся на подушку, глаза его расширялись все больше и больше, а пятна на щеках стали багровыми.
– Расскажи о нем еще, – попросил он.
– Он знает все про птичьи гнезда и яйца, – продолжила Мэри, – знает, где живут лисы, барсуки и выдры. И он хранит их секреты, чтобы другие мальчики не нашли их норы и не спугнули их. Он знает абсолютно все, что растет или живет на пустоши.
– Ему нравится пустошь? – спросил Колин. – Неужели это возможно? Ведь это такое бескрайнее, голое, ужасное место.
– Это самое прекрасное место, – возразила Мэри. – На нем растут тысячи чудесных растений и живут тысячи маленьких живых существ, которые строят гнезда, роют норы и ходы, щебечут, поют и пищат, переговариваясь друг с другом. У них столько дел, и они так весело играют под землей или на деревьях, или в вересковых зарослях! Это их мир.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил Колин, опершись на локоть и подавшись к ней.
