– Я бы потерял его из виду, если б не продолжал слышать его пение, и все диву давался: как это человек может слышать его, когда он, кажется, вот-вот вообще исчезнет из нашего мира? Вот аккурат тогда я и услыхал что-то еще чуть подальше, в дроковой чаще – тихое жалобное блеяние. Ну, я сразу и догадался, что это голодный ягненок, а он не был бы голодным, если бы у него была мать. Ну, я и пошел искать. Ох и побегал же я! Кругами, кругами меж дроковых кустов, и все вроде как не туда. Но наконец заметил что-то белое возле камня на пригорке, вскарабкался и нашел полуживого от холода и голода малыша.
Пока он рассказывал, Сажа с серьезным видом вылетал из окна и возвращался, докладывая о происходившем снаружи, а Орешек со Скорлупкой совершали экскурсии по большим деревьям, росшим перед окном, бегая вверх-вниз по их стволам и ветвям. Капитан свернулся клубком рядом с Диконом, который предпочел устроиться на коврике перед камином.
Потом они рассматривали книги по садоводству. Дикон знал местные названия всех цветов и рассказывал, какие из них уже растут в их тайном саду.
– Этого названия я не знаю, – сказал он, указывая на цветок, под изображением которого было написано «аквилегия», – но у нас их называют коломбинами, а вот это – львиный зев, и оба они сами собой растут воль дорог и изгородей, но те, что в книге – садовые, они крупнее и более важные на вид. А там, под изгородями, они – как порхающие синие и белые бабочки.
– Я хочу их увидеть! – воскликнул Колин. – Я хочу их увидеть!
– Ну так чего валандаться? – совершенно серьезно произнесла Мэри. – Не след терять ни минуты.
Но им пришлось ждать еще больше недели, потому что сначала настали очень ветреные дни, потом возникло опасение, что у Колина вроде как намечается простуда, случилось это одно за другим и, разумеется, привело Колина в бешенство, но заняться было чем: требовалось все тщательно и тайно спланировать, к тому же Дикон приходил почти каждый день, пусть иногда всего на несколько минут, чтобы рассказать, что происходит в пустошах, на аллеях, в зарослях кустарников, на берегах ручьев. Того, что он рассказывал о выдрах, барсуках, домиках ондатр, не говоря уж о птичьих гнездах, полевых мышах и их норках, было достаточно, чтобы заставить Колина дрожать от волнения и нетерпения; узнавая все эти сокровенные подробности от заклинателя животных, он получал представление о том, какая напряженная жизнь идет в невидимом деловитом мире природы.
– Они такие же, как мы, – говорил Дикон, – только им приходится строить себе дома каждый год. И у них столько дел, что они прям из сил выбиваются, чтоб со всем этим справиться.
Но самым захватывающим занятием была подготовка к тому, чтобы с надлежащей секретностью доставить Колина в сад. Никому не полагалось видеть Мэри и Дикона с инвалидной коляской Колина после того, как они свернут за определенный угол обсаженной кустами аллеи и вступят на дорожку, огибающую заросшую плющом стену. С каждым днем Колин все больше и больше утверждался в ощущении, что главное очарование сада заключается в его тайне. Ничто не должно ее выдать. Никто не должен был даже заподозрить, что у них есть какой-то секрет. Всем следовало думать, что он просто отправляется на прогулку с Мэри и Диконом, потому что они ему нравятся и он не имеет ничего против того, чтобы они за ним присматривали. Дети вели долгие увлекательные разговоры, выстраивая свой маршрут. Сначала по этой тропинке, потом по той, пересечь еще одну, обойти фонтан вокруг окружающего его цветника, словно они наблюдают, как главный садовник мистер Роуч «высаживает растения в грунт». Это будет казаться настолько естественным, что никому и мысли в голову не придет о какой бы то ни было тайне. Потом они свернут на дальнюю дорожку, обсаженную кустами, скроются из виду и незамеченными выйдут к длинной стене. Все продумывалось почти с той же серьезностью и тщательностью, с какой выдающиеся генералы в военное время планируют свои марш-броски.
Слухи о любопытных, не слыханных ранее событиях, происходящих в покоях инвалида, конечно, просачивались из людской на конюшенный двор и дальше – к садовникам, но несмотря на это, мистер Роуч встревожился, когда однажды от хозяина Колина пришло распоряжение, предписывавшее ему явиться в покои, куда никогда еще не ступала нога постороннего, поскольку инвалид желал лично с ним поговорить.
– Охо-хо! – сказал себе мистер Роуч, поспешно переодеваясь, – и что это может значить? Его королевское высочество, на которого раньше не разрешалось даже взглянуть, призывает к себе человека, которого никогда прежде в глаза не видел.
Нельзя сказать, что мистеру Роучу не было любопытно. Он никогда даже мельком не видел мальчика, но слышал кучу историй про его жуткий облик и поведение и про его безумный нрав. Чаще всего от людей, никогда не видевших парня, он слышал, что тот может в любой момент умереть, а также невероятные описания его горбатой спины и беспомощных конечностей.
