– В то утро, когда ты вбежала и сказала: «Она пришла! Она пришла!», я почувствовал себя довольно странно. Звучало так, словно пришло нечто в сопровождении большой процессии, с шумными фейерверками и музыкой. В одной моей книжке есть такая картинка – толпы симпатичных взрослых и детей, с гирляндами из цветов на шеях и цветущими ветками в руках, все смеются, танцуют, толпятся, играют на разных инструментах. Вот почему я сказал тогда, что, возможно, мы услышим золотые трубы, и попросил тебя открыть окно.
– Как весело! – подхватила Мэри. – И ведь так оно и есть. Вот если бы все цветы, птицы и дикие животные однажды собрались вместе и, танцуя, прошли перед нами, какая бы это была толпа! Наверняка они бы танцевали и пели, и дудели в дудочки, и музыка накатывала бы волнами.
Они рассмеялись, но не потому, что идея была смешной, а потому, что она им очень нравилась.
Спустя некоторое время пришла сиделка, чтобы подготовить его к прогулке, и отметила, что вместо того чтобы лежать бревном, пока она натягивала на него одежду, он сидел и даже старался помочь ей, и все время они с Мэри болтали и смеялись.
– Сегодня у него – один из лучших дней, сэр, – сказала она доктору Крейвену, который заехал проведать пациента. – Он в таком хорошем настроении, что даже кажется крепче.
– Я снова заеду попозже, когда он вернется, – сказал доктор Крейвен. – Мне нужно посмотреть, как прогулка скажется на его самочувствии, – и, понизив голос, добавил: – Лучше бы вы пошли с ним.
– Я бы скорее отказалась от места, сэр, чем рискнула бы даже присутствовать при том, как ему это предложат, – ответила сиделка с неожиданной твердостью.
– Да я и не собираюсь этого предлагать, – слегка нервничая, сказал врач. – Поставим эксперимент. Дикону я бы доверил и новорожденного ребенка.
Самый сильный конюх снес Колина по лестнице и усадил в инвалидное кресло, возле которого уже ожидал Дикон. После того как слуга поправил подушки и укрыл Колина несколькими покрывалами, раджа взмахом руки повелел ему и сиделке уйти.
– Я разрешаю вам удалиться, – сказал он. Оба вмиг исчезли и, очутившись в доме, уже ничего не опасаясь, захихикали.
Дикон покатил кресло медленно и плавно, без рывков. Госпожа Мэри шагала рядом, а Колин, откинувшись на подушки, запрокинул голову и глядел в небо. Купол его казался очень высоким, и небольшие белоснежные облака напоминали белых птиц, которые, раскинув крылья, парили под его хрустальной синевой. Ветер из пустоши посылал мягкие долгие дуновения, чистые и насыщенные дикими сладкими ароматами. Колин вдыхал их, до отказа наполняя свою худую грудь, а его большие глаза выглядели так, словно он слушал ими, а не ушами.
– Сколько разных звуков: пение, жужжание, кличи… – сказал он. – А что это за запах, который приносит ветер?
– Это дрок зацветает на пустоши, – ответил Дикон. – Ох и полакомятся там сегодня пчелы.
Ни малейшего признака присутствия людей не наблюдалось на дорожке, по которой они шли. Все садовники и их помощники исчезли, как по мановению волшебной палочки. Тем не менее дети петляли между живыми изгородями и вокруг фонтанного цветника, строго следуя своему тщательно разработанному маршруту, чтобы не лишать себя удовольствия от участия в секретной операции. И когда они наконец свернули на длинную дорожку вдоль заросшей плющом стены, волнующее предвкушение уже близкого чуда по какой-то причине, коей они не могли бы объяснить, заставило их начать говорить шепотом.
– Вот, – тихо выдохнула Мэри. – Вот тут я, бывало, и ходила взад-вперед, все искала и искала.
– Тут? – возбужденно зашептал Колин, с нетерпеливым любопытством осматривая плющ. – Но я ничего не вижу. Никакой двери.
– Вот и я тогда так подумала, – подтвердила Мэри.
Они в восторге затаили дыхание, и коляска двинулась дальше.
– Вот это огород, в котором работает Бен Уизерстафф, – показала Мэри.
– Этот? – переспросил Колин.
Еще через несколько ярдов Мэри снова зашептала:
– А вот тут робин перелетел через стену.
– Здесь? – тихо воскликнул Колин. – Как бы я хотел, чтобы он снова прилетел!
– А здесь, – продолжала Мэри с торжественным видом, указывая под пышный куст сирени, – он сидел на маленькой кучке выкопанной земли и показывал мне, где находится ключ.
Колин подался вперед.
– Где? Где? Тут? – восклицал он, и его глаза сделались большими, как у волка из «Красной Шапочки» в тот момент, когда Красная Шапочка спросила его, почему они у него такие большие. Дикон остановился и остановил коляску.
– А сюда, – сказала Мэри, ступая на цветочный бордюр прямо под нависавшим плющом, – я подошла, чтобы поговорить с ним, когда он что-то чирикал мне со стены. А вот – те плющевые плети, которые приподнял ветер, – и она отвела в сторону густой зеленый занавес.
– О! Это она? Она?! – задохнулся от восторга Колин.
– Да, это та самая дверь. А вот ручка. Дикон, завози его внутрь, быстро!
И Дикон одним замечательно сильным, уверенным движением протолкнул коляску через дверной проем.
