Пока голова госпожи Мэри полнилась неприятными мыслями о ненавистных вещах, дурными мнениями о людях и решимостью никого не любить и ничем не интересоваться, она была бледным, болезненным, раздражительным – в общем, несносным ребенком. Обстоятельства, однако, сложились ей на пользу, хотя сама она об этом не догадывалась. Они стали подталкивать ее к тому, что оказалось для нее благом. Когда ее голову постепенно заполнили робин, набитый детьми коттедж среди пустоши, странный ворчливый старик-садовник, простая йоркширская девушка-служанка, весенние чудеса, тайный сад, все больше оживавший день ото дня, а еще мальчик со своими зверями, в ней не осталось места для неприязненных мыслей, которые оказывали пагубное воздействие не только на характер, но и на печень и пищеварение Мэри, делали ее кожу желтушной, а саму ее вечно усталой.
Пока Колин лежал взаперти в своей комнате и думал только о своих страхах, своей слабости, об отвращении, которое люди испытывают, глядя на него, постоянно размышлял о горбах и ранней смерти, он был истеричным полоумным маленьким ипохондриком, ничего не ведавшим о солнечном свете, о весне и о том, что он может выздороветь и крепко стоять на ногах, если просто попытается это сделать. Когда же новые, прекрасные мысли стали вытеснять старые, угнетающие, жизнь начала возвращаться к нему, здоровая кровь потекла по его жилам, и сила хлынула в него мощным потоком. Его научный эксперимент был вполне практичным и простым, он не содержал ничего сверхъестественного. Куда более удивительные вещи могут случиться с человеком, которому хватает здравого смысла, когда его одолевают неприятные и обескураживающие мысли, вовремя опомниться и прогнать их, решительно заменив приятными и ободряющими. Двум противоположностям не ужиться в одном месте.
Пока тайный сад оживал и вместе с ним оживали двое детей, по уединенным прекрасным местам в норвежских фьордах, по горам и долинам Швейцарии скитался человек, мужчина, уже десять лет одержимый темными, душераздирающими раздумьями. Он не был бойцом и никогда не пытался заместить их какими-нибудь другими мыслями. Погруженный в них, он бродил по берегам голубых озер, по склонам гор, где между синими языками ледников буйно цвели цветы, наполняя воздух своим дивным дыханием. Страшное горе обрушилось на него в тот момент, когда он был совершенно счастлив, тогда он позволил своей душе наполниться чернотой и упрямо отказывался впустить в нее хоть маленький лучик света. Он покинул и забыл свой дом и свои обязанности. Во время этих странствий тяжелая тьма так плотно обволакивала его, что самим своим видом он причинял зло другим людям – его душевный мрак словно бы отравлял окружающий воздух. Большинство не знакомых с ним людей предполагало, что он либо безумен, либо у него на совести какое-то страшное тайное преступление. Это был высокий мужчина с изможденным лицом и искривленными плечами, который регистрировался в отелях как «Арчибальд Крейвен, из Мисслтуэйт-Мэнора, Йоркшир, Англия».
С тех пор как он познакомился с Мэри в своем кабинете и разрешил ей выбрать себе «клочок земли» в его имении, он изъездил много дальних мест и посетил красивейшие уголки Европы, хотя нигде не задерживался дольше, чем на несколько дней. Он выбирал самые отдаленные и уединенные места. Взбирался на вершины гор, поднимавшиеся над облаками, и оттуда смотрел вниз, на другие горы, когда восходящее солнце касалось их своими лучами так легко и нежно, что казалось, будто мир только рождается.
Однако свет никогда не касался его самого до тех пор, пока однажды он впервые за десять лет не осознал, что случилось нечто странное. Озарение настигло его в одной из прекрасных долин австрийской провинции Тироль. Он в одиночестве прошел ее насквозь в окружении такой красоты, какая могла бы вызволить из тьмы душу любого человека, но его душа оставалась во мраке. И вот наконец он почувствовал усталость и присел на заросшем мхом берегу ручья. Это был маленький чистый ручей, весело бежавший по своему узкому руслу через пышные заросли влажной зелени. Там, где вода перекатывалась через камни и обтекала их, журчание порой напоминало очень тихий смех. Мужчина наблюдал, как прилетали птицы, опускали в воду головки и, напившись, улетали, взмахнув крыльями. Ручей был живым, и на фоне его жизнерадостного журчания тишина казалась вовсе бездонной. Во всей долине царили мир и покой.
