Сжимая подвеску, довольно грубой работы, я улеглась рядом с Кейелом. Он предварительно отобрал мои кинжалы, попросил Роми приглядывать, чтобы я не пострадала от костра, а теперь обнял меня, позволяя уткнуться носом в грудь.
— Будь осторожна, — проговорил, обдавая дыханием лоб.
Обхватив ладонью затылок, потянул мою голову к себе и поцеловал в щеку. Уткнувшись носом в волосы, вдохнул глубоко. В итоге улегся и закрыл глаза. С широкой улыбкой я тоже вдохнула глубоко и последовала его примеру.
***
Тофр, тофр, тофр…
Своды каменного коридора снижались к развилке, тьма не позволяла ничего увидеть, но жуки, арценты, вспыхивали то тут, то там, а затем медленно затухали, немного освещая подземный мир. Вечный гул заглушал шорохи. Свежим воздухом тянуло дальше, из развилки, а еще цветками фиолетовой воды. Их сладость перебивала запах Шании и Вальтина. Не позволяя слабости победить рассудок, я сидела на корточках и вглядывалась в тонкие черты лиц малышей. Какими они вырастут?
Губы против воли скривились, а подбородок покрылся морщинами.
— А ты? Мама, а ты? — Шания глянула на ношу в своих руках, хотела обнять меня, но не могла расцепить руки. Обняла Вальтина крепче.
Сердце обливалось кровью.
Тофр, тофр, тофр…
— Я догоню, маленькая моя, догоню.
Ее ручки можно сжимать бесконечно, целовать и обнимать, но нельзя больше медлить. Попросить, чтобы улыбнулась? В последний раз увидеть улыбку. Нет, нельзя тратить время. Еще раз взглянуть на них, в последний раз — и хватит. Вальтин… Каким он вырастет? Будет ли похож на Рилтена? Или на меня?
Тофр, тофр, тофр…
— Беги, Шания. Найди взрослых, — прошептала я, с трудом разжимая руки. — Беги, доченька.
Она всегда была умницей. Она не бросит Вальтина.
— Мам, мама…
— Беги! — прервала ее всхлипывания, не справляясь со своими слезами. — Я догоню!
Нащупав на земле остро наточенную кирку, сжала ее и поднялась. С ней в руках умер Рилтен, и я была уверена, что хуже его смерти с нашей семьей ничего не может случится. За что земля прогневалась на нас? За какую провинность обрушила на нас свои своды?
— Я люблю вас, — одними губами сказала, наблюдая, как Шания уносит Вальтина.
Она послушно не всматривалась во тьму, не выискивала тварей. Только иногда оглядывалась на меня, а я не могла найти сил, чтобы запретить ей. Хотелось броситься следом…
Дети — совсем крошечная добыча для тофров, твари не польстятся ими, когда есть кто-то крупнее. Но на всякий случай я взялась за острие кирки. Резкая боль пронзила ладонь, но не могла сравниться с той, что заполняла грудь, давила на сердце, выкручивала легкие.
Тофр, тофр, тофр…
Улыбка разрывала душу на части, но я смотрела на Шанию, не смея проявить слабость. Сейчас они исчезнут за поворотом. Бедная моя доченька. За что ей это? Как она потом будет без меня? Без Рилтена…
