Тофр, тофр, тофр…
Горячее дыхание обдало поясницу, нос пошевелил тонкую ткань рубахи. Слишком близко подошел, значит, стая уже подоспела. Вот и все. Остается только задержать подольше, дать возможность Шании унести Вальтина как можно дальше, позволить им сбежать.
Тофр, тофр…
Замолк.
Я попробовала уклониться, но зубы твари все равно впились в плечо. Хотелось закричать от боли, но, запретив себе, я сжала челюсть. Вскоре закусила губу, и рот наполнился собственной кровью. Шания не должна услышать криков. Под весом тофра я упала на колени, но извернулась и, не замечая боли, замахнулась киркой. Она вонзилась в плоть с чавканьем. Я ударила снова. Тварь низко взвизгнула и отскочила, но вторая выпрыгнула из темноты прежде, чем я поднялась в полный рост. С утробным рычанием набросилась, повалила снова. Под колено попал камень — раздался хруст, а затем по телу разнеслась невыносимая боль. В глазах вспыхнула краснота, но сразу исчезла. Кирка со звоном отлетела. Недалеко. Бедро зажали в тиски, зубы вонзились в кожу, челюсти потянули мясо. Я ухватилась за кирку и, обняв горячую тварь, ударила ей в шею.
Не уйду, не спасусь, уже нет. Но заберу с собой как можно больше особей.
Крик вырвал из ярости. Шания?
Раздался детский плач. Вальтин?
Я ощутила, как отрывается плоть от ноги, но боль исчезла. Силы взялись из ниоткуда. Я оттолкнула тофра, истекающего кровью. Вскочила на ноги, но сразу повалилась из-за хромоты и тяжести. По ногам растекался жар, пульсировал в колене, в бедре сильнее дергало — кровь била изнутри. Кажется, так же стекала по плечу, но меньше. Я доползла до стены и, цепляясь за трещины и неровности, поднялась. Шла как могла быстрее, пыталась бежать, но ноги не слушались.
Только бы ошиблась. Пусть бы я ошиблась.
Тофры двигались за мной следом, и это тоже пугало. Вдруг ошиблась, тогда приведу тварей к следам детей. Нет, не приведу. Насытятся мною. Им хватит.
Лишь бы Шания не увидела меня такой.
За очередным поворотом силы оставили окончательно. Тофры, молодые особи, дрались за добычу. Бледная вывернутая ручка сжимала испачканную в крови тряпку.
Лучше не смотреть. Запомнить их счастливыми.
Тофр, тофр, тофр…
Опускаясь на землю, я сжала подвеску, которую много лет назад подарил Рилтен. Потом он сделал такие же каждому из нас.
— Прости меня, я плохая жена. Плохая мать. Я не справилась. Не справилась. Прости меня. Прости.
