Важно и еще одно. Если третья часть письма оказалась полностью оригинальной, то этого нельзя сказать о второй и четвертой частях. Во второй легко обнаруживаются куски, не только по смыслу, но и текстологически восходящие к подлинным документам опубликованного по распоряжению Петра I в том же 1718 г. «Розыскного дела» о царевиче.
Приведем несколько примеров таких совпадений.
Из приговора над царевичем 21 июня П18 г.
…Но однако ж по воле его то сим свое истинное мнение и осуждение объявляем с такою чистою и христианскою совестию, как уповаем не постыдни в том предстать пред страшным, праведным и нелицемерным судом всемогущего Бога, подвергая, впрочем, сей наш приговор и осуждение в самодержавную власть, волю и милосердное рассмотрение его царского величества всемилостивейшего нашего монарха19.
Из допроса царевича Алексея 19 июня 1718г.
Он же пополнил: прежде всего, как был у него, царевича, в Питербурхе духовник его Яков Игнатьев, и он-де, царевич, у него исповедывался и на той исповеди сказал ему Якову: «Я-де желаю отцу своему смерти», и он-де сказал: «Бог тебе простит», мы-де и все желаем ему смерти20.
…Однако ж по воле его, сие мнение и осуждение объявляется с такою чистою и христианскою совестию как пред страшным праведным и нелицемерным судом всемогущего Бога, подвергая, впрочем, оный приговор и осуждение в самодержавную власть, волю и милосердное рассмотрение его царского величества всемилостивейшего монарха21.
…Авраам Лопухин и протопоп Яков Игнатьев, бывший царевича духовник, были водимы в застенок, весь умысел высказали и достойно смертью казнены, ибо последний, как ему царевич, исповедуясь, сказал: «Винюсь, отче, желаю смерти родителю моему», то он на сие отвещал: «И мы того желаем»22.
Чтобы не утомлять читателя дальнейшими сопоставлениями, отметим, что к материалам «Розыскного дела» восходит в «письме Румянцева» большая часть «рассуждения» духовных лиц, представляющая выписки из Библии о наказании сына, предавшего отца и мать (в письме этот текст несколько сокращен)23, ряд других мест.
Иначе говоря, автор письма был знаком с книгой, содержащей материалы «Розыскного дела». А это, бесспорно, одно из важнейших доказательств подложности письма. В противном случае получается, что в письме, написанном до выхода книги, содержатся выдержки из нее. Совершенно также непонятно, зачем Румянцев пересказывает содержание «Розыскного дела», вместо того чтобы просто отослать к нему своего корреспондента, сосредоточив внимание лишь на рассказе о вещах, не нашедших отражения в книге. Наконец, фантастически быстрым выглядит развитие событий, связанных с письмом: в течение всего лишь месяца Титов, находившийся вне Петербурга (в Рязани), узнает о смерти Алексея Петровича, обращается письменно к Румянцеву, а тот в ответ пишет пространный документ.
Таким образом, фальсифицированный характер «письма Румянцева» после всего сказанного становится очевидным. Намного сложнее обстоит дело с датировкой подделки, выявлением ее мотивов и автора.
Начнем с мотивов фальсификации. Они, на наш взгляд, скрываются в концепции письма. Первоначально создается впечатление о серьезном внутреннем противоречии событий, описываемых Румянцевым. В самом деле, с одной стороны, подробности убийства царевича по личному распоряжению Петра I заставляют содрогнуться и осудить сыноубийцу. Эти подробности развенчивали широко известную официальную версию о смерти Алексея Петровича от «жестокой болезни, пресекшей сына нашего Алексея живот», версию, которую царь распространял в многочисленных рескриптах24. Можно было бы думать, что автор фальсификации с ее помощью постарался разоблачить одно из злодеяний ненавистного ему Петра I. Но, с другой стороны, все содержание письма подводит читателя к оправданию поступка царя. В самом деле, сначала он вообще не думает о казни сына, затем, обнаружив новые доказательства его вины, собирает суд духовных и светских лиц, спрашивает их беспристрастное мнение, в душевных муках принимает решение, продиктованное заботой о судьбе государства, наконец, искренне скорбит на похоронах царевича. Приказ Петра I об убийстве сына в письме представлен как торжество высшей государственной справедливости. Иначе говоря, все симпатии автора фальсификации явно на стороне Петра Г.