В конце концов Сахаров изобрел и еще более «авторитетный» источник своих подделок. В пятой части «Песен русского народа», изданной спустя год после выхода в свет первой, он упомянул о некоей «Рукописи Вельского», содержавшей, по его словам, сказания и былины15. В 1841 г., публикуя «Русские народные сказки», часть которых была, якобы, позаимствована из этой рукописи, Сахаров сообщил о ней более подробные сведения: «Писана в поллист, скорописью, разными руками в XVIII веке. Впереди всего были почти все без разделения помещены былины, а после их сказки. Вельский, постоянный житель города Тулы, как сам сказывал мне, получил эту рукопись из дома Демидова и что один рассказ: о Алексее Божием человеке, внесен был им самим в рукопись по напеву слепца. Из этой рукописи Вельского все былины буквально перепечатаны, сказки же помещаю теперь. Всех сказок было: Добрыня Никитич, Василий Буслаевич, Илья Муромец, Акундин, о семи Семионах… Все эти сказки, удержавшие вполне наш чистый народный язык, были приняты мною за основание текста. По крайней мере, доселе не видел ничего лучшего ни сам я, ни кто-либо другой»16.
Разумеется, ни современникам Сахарова, ни последующим исследователям не известна никакая «Рукопись Вельского». Сахаров ее выдумал. На самом деле его публикации имела источником не эту мифическую рукопись, а Сборник Кирши Данилова, изданный в 1818 г. К. Ф. Калайдовичем по подлинной рукописи XVIII в., которая во времена Сахарова считалась утраченной. Былины из «Рукописи Вельского» оказались удивительно схожими с текстами из Сборника Кирши Данилова. Сахаров, следуя за публикацией Калайдовича, повторил даже пропуски этого издания, сделанные по цензурным соображениям, хотя и не упустил возможности «подправить» тексты. Примечательно, что «Рукопись Вельского» сохранила только сказки, ставшие известными ранее. Исключение составили сказка о гуслях и сказка об Акундине, на которой мы остановимся позже.
Из предисловия Калайдовича к изданному им памятнику русского былинного эпоса Сахаров знал, что к созданию или сохранению Сборника Кирши Данилова имел отношение А. Н. Демидов. Именно поэтому в легенде о «Рукописи Вельского» появилась фамилия этого заводчика. Тем самым Сахаров связывал свой подлог с лицом, причастным к реальному памятнику фольклорных записей XVIII в. Более того, не раз критически высказываясь об этих записях, Сахаров тем самым хотел поднять авторитет «Рукописи Вельского», а значит, и своих публикаций как более достоверных по сравнению со Сборником Кирши Данилова.
Задачам «прикрытия» фальсификаций служил и еще один прием. Публикации Сахарова снабжены многочисленными примерами, критическими обзорами предшествующих изданий памятников, правилами их публикации, обширными вступительными статьями. Он, например, сообщает читателям, что «порча сказок достигла до невероятной степени», обвиняя в этом почему-то немцев, указывает на необходимость искать авторитетные списки и записи устного народного творчества и т. д. Иначе говоря, Сахаров всячески старается продемонстрировать научный характер своего «творчества».
Увеличивая число подделок, Сахаров одновременно усложнял и их формы. От поправок подлинных текстов, от ссылок на мифические рукописи он перешел к изготовлению цельных фальсификаций самих исторических источников. Выше мы отмечали, что в изданном им сборнике русских народных загадок 53 представляли собой либо зафиксированные только им одним загадки на известные в фольклоре темы, либо загадки, оригинальные по разработке темы. Например:
С размахом и азартом Сахаров на свой вкус и по своим понятиям сочинял загадки, используя при этом и подлинные образцы народного творчества. Зная, например, загадки, неприличные по смыслу, но с приличными отгадками, и наоборот, понимая сложности с их опубликованием, он шел на их модификацию. Скажем, в загадке «Сидит птица Салога, / Нету крыльев, ни хвоста. / Выше пояса не летает, / А по четверти куска глотает» (с неприличной отгадкой) – ему понравился своей выразительностью образ «птицы Салоги». В фальсификации он использовал этот образ, дополнив его частью общеизвестной загадки о глазе («Кругло, горбато, / Около космато, / Придет беда, – / Потечет вода») и собственной фантазией. В результате получилась новая загадка о глазе: