Всегда крутой и необузданный в гневе, Петр вышел из себя. Но перед тем, как буря разразилась, тучи собирались долго. Петр три дня прятался в Зимнем дворце, пока Екатерина и придворные не подумали, что он уехал. Внезапно покинув свое укрытие, он застает Екатерину и Монса сидящими на скамейке в уединенном месте сада. На некотором расстоянии от них — г-жа Балк. Петр уверен, что она на страже. Он перевел стрелки часов Монса так, чтобы было позже. По дороге домой Монса арестовал Ушаков. Есть известие, что Петр, решив сам быть судебным следователем дела Монса, в первое время лично подавал арестованному пищу, чтобы не допускать к нему посторонних. Сначала Монс был заключен в Зимнем дворце, откуда он был перевезен в крепость. Первое время Петр хотел отдать дело Монса на суд государственных чинов, но Остерман и гр. П. Толстой уговорили его не делать этого. Они сумели убедить Петра в том, что в таком случае его дочерям от Екатерины не найти женихов. Петр согласился с ними, и Монса судили только за то, что он и его сестра, Балк, брали от посторонних лиц приношения за ходатайства у императрицы, тем самым нарушая закон 1714 г. о взяточничестве. Обвинение было справедливо, и формально дело производилось лишь о «вещественной благодарности», которую Монс и его сестра не отвергали, хотя каждый знал истинную причину преследования.
Однажды в темный осенний вечер, когда в крепости происходило расследование дела Монса, Петр приехал к своим дочерям в тот момент, когда француженка давала им урок. Со слов Вильбоа, француженка передавала после, что Петр был страшно бледен, его глаза навыкате горели гневом. Он стал ходить по комнате большими шагами, бросая время от времени грозные взгляды на своих дочерей. При нем обычно был складной охотничий нож, и он раз 20 вынимал его, открывал и складывал. Между тем все бывшие в комнате успели одна за другой выскользнуть в соседнюю комнату, и только одна маленькая француженка, севшая от страха под стол, оставалась свидетельницей дальнейшего. Петр бил кулаком по столу и в стены, бросил свою шляпу на пол и, наконец, выходя из комнаты, так сильно ударил дверью, что та треснула.
В другое время Петр стоял с Екатериной во дворце у окна.
— Ты видишь, — сказал он, — это венецианское стекло. Оно сделано из простых материалов, но, благодаря искусству, стало украшением дворца. Я могу возвратить его в прежнее ничтожество.
С этими словами он разбил стекло вдребезги. Екатерине нетрудно было понять намек, но она не потеряла присутствия духа.
— Вы можете это сделать, но достойно ли это вас, государь? — ответила она. — И разве от того, что вы разбили стекло, дворец ваш сделался красивее?
Петр ничего не ответил. Хладнокровие здравого смысла утешило раздражение».
Монса казнили в ноябре 1724 г. Перед казнью Петр сказал ему, что жалеет, что должен лишиться его, но решение должно быть приведено в исполнение. Монс умер, не выказав упадка духа. Может, потому, что Петр в назидание за проступок заставил Екатерину присутствовать при казни фаворита.
Перед смертью Монс передал исповедовавшему ему пастору часы с портретом Екатерины. Позже под подкладкой его одежды нашли еще один портрет императрицы, осыпанный бриллиантами. Третий портрет Монс успел передать своему доверенному человеку при аресте. Сестре Монса назначили 11 ударов кнутом, но ей дали только 5 и сослали в Сибирь.
В те времена головы казненных по азиатскому обычаю еще выставлялись на общее обозрение. После казни Екатерину специально провезли так, что платье ее коснулось эшафота.
Голову камергера Монса, как и голову фрейлины Марии Гамильтон, поместили в спирт и отдали в Академию Наук, где их хранили в особой комнате.
Екатерина очень верила в вещие сны, рассказывала их придворным, чтобы найти толкование. За две недели до ареста Монса она видела во сне, как постель ее покрылась змеями, сплетенными в беспорядочный клубок. Одна из них бросилась на нее, обвила и стала душить. Екатерина стала защищаться, долго боролась, но сумела ее одолеть. Тогда остальные змеи расползлись. Сама императрица объяснила для себя этот сон, как то, что ей предстоит серьезная схватка с недругами, из которой она выйдет победителем.
Через два месяца после казни Монса, в январе 1725 года, Петр тяжело заболел. Он умер 28 января в страшных мучениях от уремии (острого самоотравления организма, обусловленного почечной недостаточностью), так и не успев назначить наследника.
После отречения от прав на престол и смерти царевича Алексея и последовавшей в 1719 г. смерти сына Петра от Екатерины единственным мужским представителем династии Романовых остался Петр Алексеевич — сын царевича Алексея и принцессы Софии-Шарлотты-Кристины Вольфенбюттельской. До Петра не было закона о престолонаследии. По обычаю престол переходил к старшему сыну предыдущего монарха или новый монарх выбирался Земским собором.
