Елизавета считала своей обязанностью охранять нравственность подданных от разлагающего влияния иностранных обычаев. Вряд ли она не понимала, что с этим ей никогда не удастся справиться. Ведь уже тогда стали появляться публичные дома для очень состоятельных клиентов из девиц аристократического происхождения.
Один из таких домов открыла в Петербурге на Вознесенском проспекте немка, ставшая известной под именем Дрезденши. В услужение она отбирала молодых, хорошо сложенных, стройных красивых девушек. Каждую ночь на вечеринки к Дрезденше съезжалось множество гостей. Все шло тихо и гладко, пока слух о салоне Дрезденши не дошел до императрицы.
Арестованная содержательница притона на допросе оговорила всех, кого только помнила. Девушек, которые на нее работали, тоже арестовали, а затем отправили на принудительные работы на прядильный двор в деревню Калинкину.
Несмотря на подобные меры, на столичных улицах проституток-одиночек не уменьшалось, а прибавлялось. По этому поводу 1 августа 1750 г. из Кабинета императрицы последовал следующий указ: «Понеже по следствиям и показаниям пойманных сводниц и бл…дей, некоторые показываемые ими непотребные кроются, и, как известно, около Санкт-Петербурга по разным островам и местам, а иные в Кронштадт ретировались, того ради Ее Императорское Величество указала: тех кроющихся непотребных жен и девок, как иноземок, так и русских сыскивать, ловить и приводить в главную полицию, а оттуда с запискою присылать в Калининский дом».
Оба брата долгое время сохраняли свое значение при дворе, пока в милости у Елизаветы не оказался Иван Шувалов. Вот где становится ясным, по какой причине Петр Шувалов беспокоился, что рядом с императрицей может появиться новый фаворит: он как будто специально берег это место для брата.
Петр Шувалов к тому времени заправлял многими внутренними делами в стране и сумел нажить огромное состояние. Он приложил немало усилий для того, чтобы свести своего брата Ивана с Елизаветой.
Еще будучи камер-пажом Иван Шувалов отличался склонностью к серьезным занятиям и наукам. В молодости его постоянно видели за книгой. Именно на этой почве — любви к наукам и образованию — они и сошлись, младший Шувалов и Елизавета. С его именем и именем М. Ломоносова связано открытие Московского университета, а в Петербурге была открыта Академия художеств. Иван Шувалов сблизился с Вольтером, который по его предложению за русское золото написал «Историю Петра Великого».
Иван Шувалов оставался при Елизавете до самой ее смерти. Чувствуя скорую кончину, императрица передала фавориту ключи от шкатулки, где хранилась ее частная казна: 300 тыс. рублей (следует сказать, что частная казна Анны Иоанновны составляла 6 миллионов рублей).
Елизавета Петровна умерла 25 декабря 1761 г. С ее смертью
Но мой рассказ о Елизавете Петровне был бы неполным, если бы я не упомянула о дочери, которую она родила от Алексея Разумовского.
Судьба этой дочери — не только настоящая тайна кремлевской любви, но и сюжет, достойный пера мастера детективно-приключенческого жанра. Уже в царствование Екатерины Великой под именем княжны Таракановой в Италии появилась молодая девушка, которая называла себя дочерью Елизаветы и Разумовского.
Она мало что помнила о своем детстве. Из ее собственных рассказов выходило, что она родилась в 1745 г., а после жила в Киле (в Голштинии, там же, где родился и рос Карл-Петр-Ульрих) и Персии. Она также помнила, что ее звали Алиной и что о ней заботился какой-то важный человек. Среди придворных ходили разговоры о том, что в бумагах Ивана Шувалова всему этому были подтверждения, но Екатерина приказала замять дело.
«В записках аббата Горани упоминается, что княжна Тараканова была младшей из трех дочерей от брака А. Г. Разумовского с Елизаветой Петровной, — писал В. Андреев. — Молодой человек под именем князя Тараканова жил впоследствии в России и умер, — облившись какой-то жидкостью при проведении химических опытов. Є лова аббата Горани о том, что Тараканова была дочерью Разумовского, совпадают с тем, что говорила княжна о годе своего рождения. Если она действительно родилась в 1745 г., то это было за несколько лет до разрыва с Разумовским, перед возвышением И. И. Шувалова. В рассказе Таракановой о себе так все сходилось, что ему вполне можно верить. Она говорила, что родилась в 1745 г., за 4 года до размолвки отца с матерью. Четырехлетняя девочка могла только смутно помнить об этом времени и говорила лишь, что ей передавали другие. Затем она помнит себя в Киле, — и действительно, когда узы с Разумовским были расторгнуты, участь детей его должна была перемениться. Куда же можно было послать маленькую княжну Тараканову, как не в Голштинию, где со времени Анны Петровны и после, когда голштинский герцог жил в России, у Елизаветы Петровны было более всего связей, чем где бы то ни было за границей?»
