«Какой-то важный человек», который заботился о княжне, был скорее всего Иваном Шуваловым. Только он был в то время самым доверенным лицом во всех личных делах Елизаветы. Княжна Тараканова помнила себя привезенной в Персию, недалеко от русской границы. Восток с его особенностями резко запечатлелся в памяти девочки. На ее содержание поступали значительные денежные суммы, и она помнила, что с раннего детства ей постоянно говорили, что она дочь Елизаветы Петровны.
«Если все это была сказка, то сказка, надо заметить, очень продуманная, — писал тот же В. Андреев. — Одно верно: кто бы ни сходился с княжной Таракановой за границей, каждый верил ее словам. Ходили слухи, что из России увез Тараканову Радзивилл, сначала в Польшу, а затем в Италию, чтобы действовать с ее помощью против Екатерины II. Но теперь установлено точно, что Радзивилл действительно познакомился с Таракановой из политических соображений, но уже за границей, после того, как она имела много сторонников и доброжелателей. Польские патриоты хотели воспользоваться именем дочери Елизаветы Петровны против Екатерины. Несомненно, что расчет на Тараканову был в связи с пугачевским бунтом… противники влияния Екатерины в Польше… старались воспользоваться Таракановой для своих целей.
Хотя Радзивилл вошел в сношение с Таракановой, у него дело не вышло. Радзивилл был не из тех, которые могли искусно плести интригу. Да и сама княжна Тараканова обладала достаточно проницательным умом, чтобы различать, с кем иметь дело. Мы бы напрасно стали приписывать ей честолюбивые стремления. Она действительно называла себя дочерью Елизаветы Петровны, но только потому, что ей с детства говорили об этом и она была уверена в своем происхождении. Она не могла иметь и мысли о каком-либо праве на русский престол, о свержении Екатерины II. По отзывам современников, это была обворожительная собой женщина, светская, ловкая, женские слабости преобладали в ней над честолюбием. Говорят, Радзивилл, у которого были конфискованы имения в Польше за сношения с Таракановой, вступил в сделку с князем Репниным, по которой ему были возвращены имения, но за это он отказался от связи с Таракановой».
Далее в судьбе княжны Таракановой заметную роль начинает играть не кто-нибудь, а сам Алексей Орлов, тогда еще всесильный фаворит Екатерины. Именно ему императрица поручила секретное задание: похитить Тараканову и тайно доставить в Россию.
Княжна Тараканова жила в Италии довольно скромно. Средства ее были слишком ограничены для того, чтобы шиковать. Одни называли ее княжной Таракановой, другие — смешивали фамилии Тарханова и Дараган. Сама же княжна называла себя Елизаветой, принцессой Владимирской. В принятом на себя княжной Таракановой титуле Екатерина увидела посягательство на свою власть. Тараканова могла быть неопасна для Екатерины сама по себе, но кто мог дать гарантии, что кто-то не воспользуется ее именем против императрицы? Поэтому и было решено захватить Тараканову и привезти ее в Россию.
За дело взялся Орлов. Он воспользовался своим пребыванием в Италии и с помощью неаполитанца Рибаса встретился с Таракановой. Орлов притворился не только в том, что недоволен правлением Екатерины, но и в том, что страстно влюблен в саму княжну. Не чуждая женских слабостей, княжна Тараканова отдалась Орлову.
Как только между княжной Таракановой и Алексеем Орловым начались сексуальные отношения, был поднят вопрос о браке. Тут же явились подставные священники и чиновники. «Так ли было, как вслед за аббатом Горани говорят Кастера и Тук, — замечает В. Андреев, — только впоследствии Орлов на слова Екатерины заметил, что он ради ее пользы готов жениться на Таракановой: следовательно, он не считал себя связанным с ней брачными узами».
Алексею Орлову ничего не стоило влюбить в себя княжну Тараканову настолько, что та полностью отдалась его власти. Иначе, кажется, и быть не могло. Алексей Орлов был воплощением настоящего мужчины: «дюжий, рыжий, красивый — 9 пудов веса». Так описывали его современники. Он мог одним взмахом сабли отрубить голову быку. В Риме, ухаживая за княжной, Орлов производил впечатление тем, что, сдавливая в руке, крошил хрусталь и железо, и мог раздавить яблоко в ладонь, зажав между пальцами.
Позабыв о всяких предосторожностях, однажды она соглашается посмотреть торговые корабли, на которых Орлов прибыл в Италию. Но как только она поднялась на корабль, к ней подошел капитан Литвинов и объявил арест. Соблюдая внешнее приличие, он арестовал также и Орлова.
В тот же день судно подняло паруса и направилось в Петербург. Там княжну Тараканову ждал каземат Петропавловской крепости. Екатерина была в таком раздражении от нее, что не могло быть и речи о каком бы то ни было снисхождении. Особенно злило императрицу то, что княжна Тараканова продолжала подписываться: Elisabeth. На донесения, что Тараканова остается при своих прежних убеждениях, Екатерина реагировала тем, что называла ее лгуньей и побродяжкой.
