«Можно сказать только одно: Екатерина вступала в брак по расчету».
Со стороны Петра III было больше привязанности к кузине, чем любви. Это подтверждает та откровенность, с какой он вел с ней беседы. Если верить дневникам самой Екатерины, то Петру больше нравилось то, что она ему кузина и что по этой причине он может говорить с ней о своих сердечных привязанностях. Он рассказывал своей нареченной невесте о страстном чувстве к Лопухиной. Не наделенная превосходной красотой, Екатерина обладала женственностью, которая компенсировала внешние недостатки. Она сумела поставить себя в разговорах с Петром так, что была поверенным сначала жениха, а затем и мужа. Она стала его ментором — учителем и советчиком в амурных делах с другими женщинами. Петр настолько доверился Екатерине, что даже через две недели после свадьбы признавался ей в любви к мадмуазель Карр.
Зная в подробностях о всех привязанностях супруга, Екатерина оставалась бесстрастной наблюдательницей. Она ехала в Россию с твердым намерением единолично управлять страной, поэтому лелеяла мысль о государственном перевороте и захвате престола. Такая мысль возникла у нее задолго до 1762 г. Обвинения супруга в духовной ничтожности, склонности к грубым кутежам и сексуальному разврату, неспособности управлять государством были выдуманы Екатериной лишь для того, чтобы оправдать государственный переворот.
Между тем за 186 дней своего правления Петр III успел ликвидировать ужасную Тайную канцелярию, издать манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», прекратить преследования старообрядцев и задумал передать управление церковно-монастырских земель в руки государства (что, кстати, говоря, Екатерина осуществила в 1764 г.).
В 1756 г. Елизавета тяжело заболела. Екатерина составила план действий, которым поделилась с английским послом Вильямсом. Тот одобрил план и передал Екатерине на его осуществление 10 тыс. фунтов стерлингов. Но императрица Елизавета выздоровела, и план переворота пришлось отложить до лучших времен.
В декабре 1761 г. Петр занял престол. Екатерина медлила по той простой причине, что была на пятом месяце беременности. 11 апреля 1762 г. в Зимнем дворце она тайно родила сына, которого при первом удобном случае немедленно вывезли из столицы доверенные люди Екатерины в сопровождении отца младенца — Григория Орлова.
Младенца окрестили и нарекли Алексеем Бобринским. Впоследствии он получил графский титул и стал родоначальником графского рода Бобринских.
(Тем, кто интересуется подробностями российской истории, могу сказать, что одним из немногих потомков графа Алексея Бобринского, переживших лихолетья XX в. в России, является Николай Николаевич Бобринский, автор повести «Сын императрицы». Он живет в Москве, по материнской линии является правнуком известного славянофила А. Хомякова, а по отцовской — праправнуком Екатерины Великой и Григория Орлова. Не менее интересные факты почерпнет читатель и из повести Н. Бобринского. Она от первой до последней строчки основана на подлинных исторических событиях и фактах, которые на протяжении многих лет автор собирал по крупицам. Кстати говоря, Н. Бобринский полностью разделяет версию П. Бертенева о том, что отцом Екатерины был Иван Бецкой и считает это неоспоримым историческим фактом.)
Когда разговор заходит о Екатерине-женщине, то на первый план всегда выставляется любвеобильность, в которой она не уступала Петру I. Амурные подвиги императрицы настолько многочисленны, что их изложению могла бы быть посвящена отдельная книга. Но большинство рассказов о необузданной страсти Екатерины к мужскому тіолу, ее гиперсексуальности — будто по ее приказу строили в шеренгу солдат и отбирали самых крепких из них, с заметными физическими достоинствами или что для удовлетворения ее похоти приводили даже жеребцов, выведенных Алексеем Орловым — относятся к области мифов.
О внешней красоте и привлекательности будущей императрицы немалую заботу проявляла Елизавета. Первое время своей жизни в России Екатерина не пользовалась косметикой, составляя редкое исключение среди представительниц слабого пола при дворе.
Именно Елизавета послала ей коробку с румянами и белилами. С неменьшим старанием она заботилась о Екатерине, когда сводила загар с ее лица смесью лимона, яичного белка и французской водки. Рекомендованный состав оказался таким верным средством, что впоследствии Екатерина сама неоднократно советовала другим воспользоваться им как от загара, так и от лишаев. Угри на лице Екатерина вывела маслом Фальке, которое давал ей придворный медик Бёргаве.
Но не только о внешней красоте Екатерины заботилась Елизавета. Она категорически воспрещала ей ездить верхом на том основании, что желала, чтобы Екатерина поскорее стала матерью.
