Петр действительно не обращал особого внимания на внешние данные своих избранниц. Его любовницами были свояченица Меншикова горбунья Варвара Арсеньева, дочь князя Дмитрия Кантемира — Мария. Еще одна Мария — Румянцева — к моменту смерти Петра была беременна. (В том же 1725 г. родился сын, которого назвали Петром и который впоследствии стал знаменитым полководцем, фельдмаршалом Румянцевым-Задунайским.)
Трагична судьба еще одной возлюбленной Петра — красавицы Марии Гамильтон, внучки Артамона Матвеева, фаворита Алексея Михайловича. Ее история интересна тем, что иллюстрирует не только придворные нравы при Петре, но и вообще русские нравы начала XVII в.
«Гемильтон или Гамильтон принадлежит к клану древнейших и именитейших родов датских и шотландских, разделенных на множество ветвей, — писал В. Семевский. — Мы не станем перечислять знаменитых представителей и представительниц этой фамилии, но заметим, что хроники Гамильтонов богаты самыми разнообразными деяниями на поприщах политическом, литературном, придворном, в областях искусства, живописи, музыки…
Вслед за таким генеалогическим вступлением можно подумать, что фрейлина Гамильтон, героиня настоящего рассказа, в высшей степени замечательное лицо, что жизнь ее полна романтическими деяниями. Нет, «девка Марья Гаментова», как названа Гамильтон в современных ей застеночных документах и в пыточных допросах, личность интересная, но в другом роде, в других нравах…
Мы были бы не правы, если бы… стали утверждать, что любовная страсть, любовные интриги, блуд, даже разврат до Петра I не были ни в обычаях, ни в примерах нашего отечества. Напротив, можно привести бесчисленное множество свидетельств из иностранных писателей и отечественных документов о том, что любострастие, блуд, разврат имели громадные размеры в допетровской Руси…
Иностранцы… самыми мрачными красками изображают нравственный характер русской женщины XVII в. Правдивый Корб прямо говорит в дневнике 1699 г., что прелюбодеяние, любострастие и другие пороки превышают в России всякую меру: «Не напрасно спорят после этого о русских нравах: больше ли в них невежества или невоздержания и непотребства. Сомневаюсь, существует ли даже в законах наказание за подобные преступления. По крайней мере мне известно, что когда одного капитана осудили на отсечение головы за преступную связь с восьмилетней дочерью, начальник укорял его такими словами: «Разве ты не мог удовлетворить своей страсти сношением с иной женщиной, когда можешь иметь столько распутных женщин, сколько у тебя кошек?»
…В самом деле, если говорить о любострастии, то эта тема с петровского времени получила еще большее развитие. Нравственного очищения не последовало. Разврат только сделался утонченнее, но едва ли не пошлее. Суровый монарх, грозный ко всем преступлениям и проступкам, уступая духу времени и свойствам собственного темперамента, был очень снисходителен к прелюбодеянию. Петр Васильевич Кикин, нещадно сеченный кнутом за растление малолетних, спустя некоторое время, в 1704 г., по воле монарха ведал всеми рыбными промыслами и мельницами России.
Этот случай достаточно ярко показывает, как человечно смотрел великий Преобразователь России на плотское согрешение. Кроме духа времени, этому воззрению способствовали собственные склонности монарха. Всем известно, что телесная крепость и горячая кровь делали его любострастным. Может быть, что заграничные путешествия еще более развили в нем этот, если не порок, то недостаток…
Пример Петра не мог не действовать на его окружающих, в особенности на людей, более или менее сочувствовавших его реформам. Пример в слабостях еще более заразителен: недаром царевич Алексей, задумав обвенчаться с крепостной девицей Ефросиньей Федоровной, говорил: «Ведайте, что я на ней женюсь. Ведь и батюшка мой таково учинил». Недаром генерал-прокурор, государево око, Павел Иванович Ягужинский и некоторые другие по произволу и капризу развелись с женами и вступили в брак с другими. Очень хорошо зная любострастные деяния своего повелителя, и денщик Орлов смелее действовал в своих любовных шашнях с забытой красавицей (имеется в виду Мария Гамильтон после разрыва с Петром. — В. К.).
Если тесные комнатки летнего, зимнего и других домов государевых, в которых помещалась придворная прислуга, были не всегда удобны для свиданий любовников, то громадный сад (ныне Летний, а также сад у Инженерного замка) со своими гротами, островками на прудах, беседками, рощами и аллеями представлял прекрасное место в летние месяцы для интимных бесед Орлова с Гамильтон. Денщик и фрейлина, лакей и горничная — им хорошо было известно, когда, не опасаясь городского надзора, можно было всласть наговориться и нацеловаться.
Нечего и говорить, что подобных нежных любовников было очень и очень много. Не все были так счастливы из падших красавиц, что падение их не имело особых последствий: многие становились матерями; некоторые, подобно Гамильтон, вытравливали детей лекарствами; некоторые решались умерщвлять плод любви.
