— Это даже не праздник, но когда принцесса Шарлотта вернулась от Полумесяцев, все улицы слышали шёпот молитв, в которых людях просили простить им все грехи.
— Хоть чем-то эта принцесса полезным послужила, — отозвалась Саша, слегка замедляясь.
— Я не заметила у неё печати клана Аггин на руке, — внезапно вспомнила я.
А ведь точно. Тогда, в зале для совещаний во дворце, она без всякого стеснения скинула с себя одежду, и я увидела печати на спине. Только на спине. Руки Шарлотты всё время были на виду и никакой печати.
— Потому что не ставили они никакой печати клана, — сухо ответила Саша.
— Тебе откуда знать? — вклинился Сейрус.
— Ну во-первых, у Аггин нет печати клана, — Миб склонила голову и слегка ей потрясла — И София сама сказала, что не видела печать у принцессы.
— А ты виделась с принцессой? — видимо, услышав что-то поинтереснее, Сейрус решил допрашивать меня.
— Не твоё дело, — вернула ему его же фразу. — Я не знала, что у Аггин нет печати.
Аггин держится общинами, как говорил Мика. Либо семьями, но это, как я поняла, больше касалось поколений и фамилией, берущих свое начало с появления клана. Но даже учитывая, что у Аггин нет главы, я всё равно считала, что хоть какой-то знак у них есть. Искать не искала, но волей-неволей задумывалась об этом.
— Нет у них никакой печати, — Саша выпрямилась на лошади. — Они и так единственный клан, наносящий увечья добровольно, зачем им ещё и печать для обозначения.
— Чтобы потешить своё эго, очевидно, — не сдержалась я. Мне с лёгкостью верилось, что у Аггин есть своя печать. — Аггнийцы любят всё клеймить. Метят территорию, даже если это человек…
— Перестань, — оборвала меня Саша. Я взглянула на неё и заметила, как крепко пальцы сжимают поводья.
Продолжать Саша не стала, но я и без этого замолчала. Неужели мои слова как-то задели её?
— И всё же, — я снова подала голос через какое-то время. — Откуда пошли слухи о печати?
Сосредоточенный взгляд полоснул меня не хуже ножа. Может, стоило насовсем замолчать? Очевидно, Саше больше не хотелось разговаривать. Даже Сейрус позади слегка напрягся, но промолчал. Умно с его стороны.
— Это был просто фарс, — всё же заговорила она. — Насмешка. Они нанесли ей какую-то печать неизвестного происхождения. Не то чтобы их печати вообще кому-то известны, но ни один Аггниец не узнавал её. Можешь себе представить, в каком замешательстве были Король с Королевой, что обратились к Аггнийцам? Уверена, им это дорого обошлось, — быстро посмотрев на меня, Саша снова стала вглядываться вперёд. — Если бы у Аггнийцев была печать клана, и они бы нанесли её принцессе…
— Началась бы война, — закончила я.
— А то что они запечатали её дар — не повод для войны? — снова спросил Сейрус.
— Чего ты такой любознательный? — мой голос невольно стал громче.
— Пострадали дети, — Миб не дала начаться нашей новой перепалке. — И никто не стал об этом молчать. Для Хорайа это, конечно, мало значило. Чего им какие-то невинные дети. Но главы Расскай сказали, что не окажут им поддержку в войне. А Вириз не настолько глуп, чтобы воевать лишь с Хорайа в союзниках. Поэтому войны и не было.
— То есть, Райцы поддержали действия Аггнийцев…
— Райцы уважают раскаяние и признание грехов, — начала уже я объяснять Сейрусу. — То что совершила Шарлотта со своими Сорняками — было непростительно. Поэтому вечные печати они посчитали достаточной платой за содеянное.
— Око за око, — закивала Саша.
— А откуда вам всё это известно?..
— Мы на месте, — снова не дала ответа на вопрос Миб и спешилась.
Мы слезли с лошадей и некоторое время просто смотрели на здание. Бетон. Везде. Абсолютно бесцветное здание с редкими окнами. Даже рисунков никаких не было. Дверь внутрь обвита проволокой, но ту уже разорвали до нас. Я была уверена, что внутри здание не осталось нетронутым. Всё-таки тюрьма Громсхэмрит была закрыта больше десяти лет назад. Здесь произошёл массовый бунт, в котором погибли не только работники тюрьмы, но и заключённые. Нескольким удалось выжить, но их распределили в другие кутузки.
И всё же… Было странно. С одной стороны, лишь от мысли, чтобы зайти туда, у меня дрожали колени. А с другой… непонятный трепет распространялся по телу. Ворон поднял голову, видимо, почувствовав изменения. Там, где начиналось здание, даже цвет вокруг был другим. Темнее, холоднее. Словно туман окутывал заброшенную тюрьму. Перья уже привычно защекотали изнутри. Ворон несколько раз щёлкнул клювом, выражая свой интерес.
— Даже не думай, — предупреждающе зашептала я.
— Ты тоже это чувствуешь? — наклонился ко мне Сейрус.
— Да.
— Что чувствуешь? — Саша закончила привязывать лошадей и повернулась к нам.
— Наверное… — я невнятно замычала, пытаясь подобрать слово. Знакомый привкус протухшего сыра осел во рту. Прохлада пронеслась по позвоночнику, заставляя меня съёжиться. — Это похоже на…
— Смерть, — подсказал Сейрус.
