Шелтон недовольно поджал губы. Выглядел он очень раздражённым, всё его добродушие, выработанное по отношению ко мне за этот день, вмиг испарилось. Красноглазый резко развернулся и, не теряя ни секунды на разговоры, пошёл прочь.
— Что я сделала не так? — удивилась я, глядя оборотню вслед.
Далёковцы лишь пожали плечами. Видимо, поведение друга озадачивало их не меньше, чем меня.
— Дай мне номер своего телефона, — прошептала Женя.
— У него спроси, — я махнула рукой в сторону удаляющегося оборотня.
Ребята недоверчиво нахмурились, а потом как-то заговорщицки заулыбались. Да уж, странновато, что у Лёши, оказывается, есть мой номер. Наверняка они подумали чего-то не того! Лицо вспыхнуло от негодования, но брат с сестрой уже, негромко хихикая, бежали трусцой за другом.
Хотя… они ведь слышали, как мы ругались тогда в лесу и Шелтон не захотел объяснять, как он умудрился отправлять мне сообщения! Это хорошее алиби. Уж я-то точно не дала бы ему свой номер.
Впрочем, невысокие фигурки уже скрылись за поворотом. Я прошла в дом, где меня и в самом деле с нетерпением ждала целая тьма поручений. Сразу на входе мне спихнули на руки какой-то объёмный пакет с непонятным содержимым и потребовали отнести в машину.
Освободившись от работы носильщика, я под шумок проскользнула в нашу комнату. Пока лезла рукой в свой рюкзак, забитый всем, что когда-либо могло бы мне понадобиться (
К слову, а вот и моя книга, лежит на тумбочке возле кровати, как и обычно. Будто и не пропадала вовсе. Я невольно поёжилась — этот Шелтон, видимо, довольно комфортно чувствует себя, проникая в чужие дома. Берёт, что вздумается, так же запросто возвращает на место. Словно и не было его здесь! Или будто он здесь всегда?..
Я фыркнула, однако всё же оглянулась по сторонам. Нет, глупости. Ему нет никакой нужды следить за мной. Просто развлекается, тешит своё самолюбие. Его лисьей натуре определённо нравится заставать меня врасплох. С Шелтоном надо вести себя как можно осмотрительней, даже если сейчас он доброжелателен и любезен.
Из-за двери раздалось звучное: «
Лёгкий дождик барабанил по стеклу. Мы ехали к Вишницким — родители спереди, я с Васей на руках, бабушка и дедушка по обе стороны от нас на заднем сиденье. Клонило в сон, я изо всех сил держала себя в руках, чтобы не зарыться в волосы сестры и не уснуть так.
Мама оживлённо спорила с бабушкой о чём-то своём, в суть спора вникать не хотелось совершенно. С удовольствием нырнула бы в музыку на телефоне, но наушники, к сожалению, лежали в сумке где-то в недрах багажника автомобиля. Приходилось думать.
Думала я о многом, но, по сути, так ни к чему и не пришла. Раз за разом мысли возвращались к проклятию, к этому непонятному миру, который так неожиданно мне открылся. Трудно поверить, что многие из тех, кого я уже привыкла видеть на Центральном, на самом деле не люди. Что тихая Лиза относится к местной полиции, а Лёша, наоборот, теперь чуть ли не в розыске. Впрочем, как и я. Забавно. Всего-то стоило пойти разок на речку, чтобы обеспечить себя незабываемым летом.
Спутник — вот что действительно интересно! Судя по всему, кто-то должен был создать, а после направлять этот водяной шар. Значит, я шла не одна, а кто-то вёл меня? Но куда и зачем?
Ещё эти крикеры… Час от часу не легче. При одном воспоминании о жутких фиолетовых глазах, мерцающих в темноте, мурашки бегут по телу. Не знаю, чем закончилась бы наша встреча на берегу речки, если бы не Шелтон.
В каждой бочке затычка!
Что ни мысль, так снова возвращаюсь к оборотню. Многовато чести для него.
И всё же, Лёша мне помогает. Не могу, правда, сказать, на моей ли он стороне, но пока что его помощь самая ощутимая. Красноглазый всегда рядом, гораздо ближе, чем кажется. Не удивлюсь, если сейчас он трясётся где-то в багажнике за моей спиной.
Вдруг звук двигателя стих. Похоже, я всё-таки задремала. Вокруг захлопали дверцы. Василиса мягко вылезла из моих рук и, придерживая меня за рукав толстовки, потянула за собой к выходу.
Семейство Вишницких уже поджидало нас. Как саранча, толпа людей облепила машину со всех сторон, так что я ещё некоторое время была забаррикадирована в салоне автомобиля. Просто потому что некуда было поставить ноги, чтобы встать.
Меня никогда особо не радовала подобная обстановка. Здесь, кажется, были представители любого возраста: дедушкина или бабушкина (тут сложно разобраться) старушка-тётя что-то сипела в лица окружающих, но мало кто слушал эту женщину. Её сыновья шумно здоровались с дедушкой; их дети обменивались любезностями с моими родителями; стайка детей детей сыновей тёти всех возрастов обнимала счастливую Василису. Вот уж кого точно не смущает большое скопление людей.
