Что длаешь ты сегодня? Ахъ, мн хотлось бы знать это ежеминутно!
Наши вчерашніе планы такъ ясны и свтлы, и я врю, что они исполнятся. Если ты чувствуешь себя хорошо въ Р., и если можешь ничего не терять для будущаго, то все устроится, добрый отецъ, надюсь, будетъ успокоенъ твоими объясненіями и сознаніемъ того, что теб у насъ хорошо, что ты счастливъ. И вдь ты будешь счастливъ, милый, дорогой, неправда ли? О, мысль о томъ, что я смогу дать теб радость, создать теб спокойныя чудныя минуты, окрыляетъ мн душу!
Камиллъ ДЕМУЛЭНЪ (1760—1794), основатель клуба кордельеровъ, былъ осужденъ революціоннымъ трибуналомъ и казненъ вмст съ Дантономъ въ 1794 г. Приведенное письмо писано къ жен изъ тюрьмы передъ казнью.
Благодтельный сонъ на время далъ мн отдохнуть отъ страданій. Когда спишь, – чувствуешь себя свободнымъ, отсутствуетъ сознаніе своего плна. Небо сжалилось надо мною – я только что видлъ тебя во сн, цловалъ поочередно тебя, Горація и Анетту[6], пришедшую къ намъ. Нашъ малютка лишился изъ-за золотухи одного глаза, и ужасъ этого несчастья заставилъ меня пробудиться, – и я снова увидлъ себя въ моей каморк. Уже слегка разсвтало. Такъ какъ я не могъ дольше тебя видть и слышать, ибо во сн ты и твоя мать бесдовали со мной, то я всталъ, чтобы поговорить съ тобой – написать теб. Но лишь только открылъ я окно, мысль о моемъ одиночеств, объ ужасныхъ засовахъ и ршеткахъ, отдляющихъ меня отъ тебя, лишила меня всякой душевной твердости. Я заплакалъ, или, врне, застоналъ въ моемъ склеп. «Люсиль, Люсиль, о, моя дорогая Люсиль, гд ты?»
Вчера вечеромъ я пережилъ еще моментъ, также ранившій мн душу, это когда я замтилъ твою мать въ парк; инстинктивнымъ движеніемъ я опустился у ршетки окна на колни и сложилъ руки вмст, словно взывая къ ея состраданію. Она изливается, конечно, теб въ своемъ гор. Я видлъ вчера ея скорбь, она спустила на лицо вуаль, не будучи въ состояніи дольше выносить это зрлище. Когда вы придете, пусть она сядетъ поближе къ теб, чтобы я могъ васъ лучше видть.
Пришли мн твой портретъ, Лолотта, я неотступно прошу тебя объ этомъ. Среди ужаса моей тюрьмы это явится для меня праздникомъ – днемъ упоенія и восторга. Пришли мн также прядь твоихъ волосъ, чтобы я могъ прижать ихъ къ сердцу. И вотъ я снова переношусь къ временамъ моей первой любви, когда каждый приходившій отъ тебя, уже изъ-за одного этого, интересовалъ меня. Вчера, когда вернулся человкъ, относившій теб мое письмо, я спросилъ его: «значитъ – вы ее видли?» Я поймалъ себя на томъ, что приковалъ свой взглядъ къ его одежд, къ его фигур, словно тамъ что-то осталось твое – отъ твоего присутствія.
У этого человка должно быть милосердная душа, разъ онъ передалъ теб письмо немедля. Кажется, я буду его видть по два раза въ день – утромъ и вечеромъ. Этотъ встникъ нашего горя станетъ мн такъ же дорогъ, какъ когда-то былъ дорогъ встникъ нашего счастья…
Сократъ выпилъ чашу съ ядомъ, но онъ по крайней мр могъ въ тюрьм видаться съ женою и съ дтьми. Какъ жестоко быть разлученнымъ съ тобой! Величайшій преступникъ былъ бы наказанъ черезчуръ строго, если бы его разлучило съ такой Люсилью иное, чмъ естественная смерть, доводящая до сознанія горечь разлуки лишь на мгновенье… Но преступникъ не могъ бы быть твоимъ супругомъ; ты полюбила меня вдь за то, что я жилъ для счастья моихъ согражданъ.
Вопреки моему смертному приговору, я врю, что есть Богъ. Моя кровь искупитъ мои ошибки и человческія слабости, а за то, что было во мн хорошаго, – за мое мужество, за мою любовь къ свобод – за это Господь мн воздастъ! Когда-нибудь я снова увижусь съ вами, – о Люсиль, о Анетта! Хорошо, что при моей чувствительности, смерть по крайней мр избавитъ меня отъ лицезрнія столькихъ злодевъ! Разв это ужъ такое большое несчастіе? Прощай, моя Люлю, прощай, жизнь моя, мое земное божество. Я оставляю теб славныхъ друзей, – все, что есть мужественнаго и чувствующаго. Прощай, Люсиль! Моя Люсиль! Моя милая Люсиль! Прощайте – Горацій, Анетта, Адель, отецъ!
Я чувствую, какъ отлетаетъ отъ меня жизнь. Я вижу еще Люсиль, вижу ее, мою дорогую возлюбленную! Моя Люсиль! Мои скованныя руки обнимаютъ тебя, мои глаза, вдали отъ тебя, устремляютъ на тебя свой меркнущій взглядъ!
Іоганнъ ФИХТЕ (1762—1814), замчательный философъ, въ 1788 г. познакомился въ Цюрих, гд онъ жилъ въ качеств домашняго учителя, съ Іоганной Ранъ – племянницей Клопштока, на которой онъ черезъ 4 года женился.
Дорогая подруга! Ни слова о той жадности, съ которою я, неловко, какъ воръ, спряталъ ваше письмо, поспшилъ домой, заперся въ своей комнат и не проглотилъ его, какъ голодный, что длаю обычно, а медленно, съ наслажденіемъ просмаковалъ, строка за строкой.
