— Или они просто лежат дома в такую жару, — тяжело отдуваясь, заметила Мече, наблюдая за тем, как ее подруга достает из багажника гаечный ключ.
— Мне не раз приходилось менять колеса, — заметила донья Дебора, становясь на колени и тщетно орудуя ключом, — однако здесь слишком туго затянуты гайки. Сколько раз я просила этих олухов из автомастерской не затягивать их с такой силой!
— Но ведь тогда колесо может отвалиться на ходу, — удивленно прокомментировала Мече.
Дебора вскинула на нее глаза.
— Чем стоять без дела, лучше попробуй встать на ключ, может быть, под твоим… — Она замялась, не желая обижать подругу, но Мече уже все поняла.
— Ты хочешь сказать, что я слегка полновата? Да ладно, я сама это знаю… Куда надо встать?
Однако эта попытка закончилась плачевно, поскольку под тяжестью Мече ключ переломился пополам.
— И это при том, что до Санта-Марии оставалось так близко! — в отчаянии воскликнула донья Дебора, опуская руки и не зная, что делать дальше.
— Ну и что? Какого черта мы там будем делать, если все равно никого не знаем! — раздраженно отозвалась Мече, в душе досадуя на себя за то, что сама же подала донье Деборе эту идею.
— Ох, Мече, зачем я тебя вообще взяла с собой, если ты только и делаешь, что ворчишь!
Благодаря проколотому колесу сестре Эулалии удалось опередить обеих дам по дороге в Санта-Марию. Из окна грузовичка, шофер которого согласился подбросить ее до этой деревни, она увидела их стоящими возле «мерседеса», однако попросила водителя не останавливаться, а сама перекрестилась и облегченно перевела дух. Прибыв в Санта-Марию, она прошлась по домам, предупреждая о скором визите двух светских дам и заклиная именем Господа не открывать им никаких подробностей давней трагедии, и немало преуспела в этом.
Таким образом, когда в деревне, изнемогая от жары и пыли, показались Дебора и Мече, казалось, что их предприятие стараниями вездесущей монахини заранее обречено на неудачу. Особенно страдала от жары толстая Мече, пытавшаяся прикрыться от палящего солнца широкополой шляпой и большими темными очками.
— Извини меня, Дебора, но если так и дальше будет продолжаться, мы просто расплавимся на солнце.
— Потерпи, дорогая, — ответила Дебора, заметив в конце улицы какого-то сморщенного старикашку, непринужденно развалившегося в тени большого каучукового дерева, — надо же все узнать об этой гадине. Вон тот сеньор, видимо, местный, он-то нам Все и скажет.
Они подошли к старику, который с изумлением приподнял свою дырявую соломенную шляпу, глядя на двух хорошо одетых дам, тяжело бредущих прямо по середине улицы.
— Добрый день, уважаемый сеньор! — первым обратилась к нему донья Дебора.
— Здравствуйте, достопочтенная, — вежливо отозвался он, приподнимаясь с земли.
— Мы разыскиваем бывших жильцов вон того дома, что стоит в самом конце улицы.
— Который сейчас пустует? — услужливо переспросил старик.
— Совершенно верно. По-моему, у дочери его владельцев были нелады с полицией, да и вообще, здесь неподалеку произошло страшное преступление…
— Знаете, сеньора, от этой проклятой жары у меня так пересохло в глотке, что если не промочить ее глоточком агуардиенте…
— Понятно. Мече, — обратилась донья Дебора к подруге, предварительно порывшись в своей сумочке, — у тебя нет купюр по пятьсот песо, а то у меня только крупные?
— Да пятьсот песо ему хватит на целый самогонный аппарат, — недовольно пробурчала та, тем не менее доставая требуемую купюру и передавая ее старику, который с благодарностью сжал деньги в своей коричневой морщинистой руке.
— Да благословит вас Господь.
— Аминь, — поспешно сказала донья Дебора, — а теперь скажите нам, как звали девочку из того дома.
— Какую девочку?
— О которой мы сейчас говорили. Вся эта история произошла пятнадцать лет назад.
— Пятнадцать лет? Да я здесь всего неделю. Вон там живет семья Альвасанте… они здесь давно, так что спросите у них.
— Все ясно, спасибо.
И обе женщины разочарованно поплелись дальше. Однако у семьи Альвасанте их ждало очередное разочарование, поскольку и там уже успела побывать сестра Эулалия. Никто ничего не помнил — и это в деревне, где все знали своих соседей как облупленных и коротали время за бесконечными сплетнями! Подобное казалось невероятным и наводило на определенные подозрения. И когда Дебора и Мече уже совсем было отчаялись и почувствовали, что уже не в состоянии продолжать свои поиски, к ним вновь приблизился все тот же старикашка, которому агуардиенте явно пошло на пользу — он выглядел весьма бодро, и глаза его заговорщически блестели.
— Сеньоры, могу я с вами поговорить?
— Ох, у меня больше нет денег, — только и вздохнула Мече, на что старик, к их общему изумлению, вдруг покачал головой:
— Нет, дело не в этом. Но я только что говорил с человеком, который знал всю эту семью.
— Неужели?
— И он сможет нам что-нибудь рассказать? — хором воскликнули обе сеньоры.
— Да, — кивнул старик, — и у него даже есть фотография девочки из этого семейства, она убила одного мужчину.
— Так чего мы ждем? — встрепенулась донья Дебора, решительно сверкнув глазами. — Веди нас к нему!
