Однако старик не двинулся с места.
— Дело в том, достопочтенные сеньоры, что этот человек не хочет ни с кем встречаться; и, кроме того, он поручил мне узнать, сколько вы заплатите за эту фотографию.
— Триста тысяч песо его устроит? — не раздумывая спросила донья Дебора, а Мече тут же добавила:
— Только не давай ему денег, пока не получишь фотографию!
— Да, — и глаза старика радостно блеснули, — я думаю, он согласится. Но это будет только завтра утром… на этом же самом месте. — Все трое как раз стояли на площади, неподалеку от почты, в тени большой развесистой пальмы.
— Прекрасно! — воскликнула Дебора. — Я обязательно буду здесь и охотно заплачу эти деньги, только вы уж, пожалуйста, меня не подведите.
— Как можно, сеньора, будьте спокойны.
Они распрощались и Мече с Деборой направились в местную гостиницу.
— Ну, Мече, — сказала ей по дороге донья Дебора, — я чувствую, что это будет самая длинная ночь в моей жизни. Приготовься к тому, что мы ее проведем за картами, поскольку я все равно глаз не смогу сомкнуть, пока не увижу фотографию этой девицы. Поверь моей интуиции — нас ждет потрясающее открытие.
— Возможно, — как всегда рассудительно, отвечала Мече, но не забывай о том, что мы еще не выяснили, кем является некая Дельфина, которой Луис Альфонсо подарил свою собственную фотографию. Может быть, эта женщина тоже имеет отношение к убийству, а может быть, именно ее-то мы и разыскиваем.
— Нет, вряд ли. Скорей всего это из другой оперы, поскольку мой сын был известным ловеласом. Ты же знаешь моего дорогого внука Фернандо, который обязан своим появлением на свет одному из любовных похождений моего сына.
Жара, бессонная ночь, томительное ожидание и волнующие предчувствия — все это и послужило причинами той трагедии, которая разыгралась на следующий день. Не дождавшись Мече, собравшейся принять душ, донья Дебора пошла на встречу со стариком одна, но когда увидела принесенную им фотографию и узнала в этой юной девушке Марию Алехандру, ей стало плохо и она упала в обморок прямо на площади. Собралась толпа, через нее с двух сторон стали пробиваться растерянная Мече и озабоченная Эулалия. Совместными усилиями им удалось сначала перенести донью Дебору в гостиницу, затем вызвать доктора Седеньо, а когда выяснилось, что донью Дебору разбил паралич, переправить ее на вертолете в Боготу и доставить домой. Во время всей этой суматохи фотография стоимостью в триста тысяч песо, разумеется, бесследно исчезла, но Эулалия и так уже догадалась, кого узнала на ней донья Дебора.
Несмотря на ее состояние, Мартин не счел необходимым госпитализировать мать своего друга, которому никто не мог сообщить о случившемся, поскольку не было известно, где он находится в данный момент. Мартин понял, что и эту трудную миссию ему придется взять на себя, и принялся звонить в Сан-Андрес.
Из разговора с Мече Эулалии стало ясно, что, несмотря на все ее старания, настырной донье Деборе все же удалось узнать имя убийцы своего сына; и, воспользовавшись тем, что они остались одни, она умоляюще сложила руки и обратилась к больной, которая лишилась дара речи, но, судя по выражению глаз, понимала все, что ей говорили.
— Бедная донья Дебора, я буду молить Бога, чтобы он сохранил вам жизнь, но во имя всего святого, если вы что-то узнали о моей девочке… вы понимаете, о ком я говорю… умоляю вас простить ее! Она чудесное, невинное создание, она стала жертвой рокового стечения обстоятельств. И она слишком дорого заплатила за все, так что когда вы снова сможете говорить — а я буду молиться, чтобы это случилось как можно скорее, — то ведь вы простите ее, не так ли?
Трудно было понять по выражению глаз доньи Деборы, что она хотела ответить, и потому монахиня решила ухаживать за ней до тех пор, пока она не поправится — а доктор Седеньо всех обнадежил, сказав, что это вполне возможно, — чтобы быть рядом с ней и уберечь от необдуманных поступков.
В свое время Эулалия предприняла немало усилий, чтобы через своего брата познакомиться и с Алехандрой, и с Фернандо. Для этого она даже отправила скромного священника к самому сенатору Эстевесу. Добиваясь разрешения повидаться с его дочерью, бедный отец Фортунато пошел неверной дорогой своей драгоценной сестры и наплел сенатору с три короба. Он заявил, что церковь ищет идеальную семью, которую можно было бы взять за образец всем остальным гражданам; и семья «знаменитого сенатора Эстевеса» кажется ему для этого наиболее подходящей. Растаявший Эстевес не очень поверил священнику, но, пообещал прислать к нему свою дочь, чтобы та «как на духу» высказала все, что думает о своем отце. Поговорив с Фортунато, Алехандра почувствовала к нему искреннюю симпатию, и потому охотно передала Фернандо его просьбу о встрече. Того тоже не разочаровала встреча со священником, и именно благодаря этому Эулалия могла влиять на поступки юных влюбленных через своего достопочтенного брата.
