Мартина не нужно было просить дважды. Она утонула в его горячем дыхании и жарких поцелуях. Каждое движение, каждое прикосновение его пальцев отдавалось внутри отвратительно болезненным удовольствием. Она хотела его. Астрид хотела быть с ним. Остаться с ним. И сердце ее разрывалось от невозможности сделать этого. Яростно укусив его за губу, она тут же виновато облизнула ее, устыдившись своих чувств, но Мартина это только раззадорило.
Одним движением он сорвал с нее халат, держащийся на одном только честном слове и едва завязанном поясе. Астрид подняла руки, позволяя ему стянуть с нее ночную рубашку и оставить ее совсем нагой. Но сегодня это ее не смущало. Ей хотелось запомнить все это: поцелуи Мартина, румянец на его щеках, уверенные пальцы, скользящие по ее обнаженному телу, прерывистое тяжелое дыхание на ее разгоряченной коже. Прижимаясь к нему всем телом, Астрид судорожно стягивала с него фрак и рубашку, не заботясь о том, куда они упадут.
Ее сердце стучало неистово, больно и трепетно. Мартин заполнял черную дыру в ее душе своей любовью и страстью. При мысли о том, что уже сегодня ей нужно будет расстаться с ним, Астрид сходила с ума и оттого распалялась сильнее. Эта отчаянная страсть, завладевшая ею, пожирала ее, задавливала все остальные чувства. И, похоже, передалась Мартину тоже. Не отрываясь от ее губ, он подхватил ее под ягодицы, и Астрид послушно запрыгнула на него, смыкая ноги за его спиной. Плотная ткань брюк и кожаный ремень терлись о внутренние стороны бедер, возбуждая еще сильнее.
С ее губ сорвался стон, когда Мартин поцеловал ее шею, слегка прикусив кожу. И не церемонясь, он швырнул ее на кровать, тут же нависая сверху. Астрид притянула к себе его лицо, такое родное и любимое, целовала его вновь и вновь, глотая подступающие рыдания и беспомощные слезы. Это был ее выбор — оставить его. Так почему же так отвратительно больно внутри?
Единственное, что ее сейчас отвлекало от ненависти к себе самой — это пальцы Мартина, дразнящие ее соски, горячие губы на ее шее и набухший член в его штанах, который плотно упирался в ее промежность. Инстинкт затмевал все разумные мысли, Астрид хотела сейчас лишь поддаться чувствам, которые пробуждал в ней Мартин. Она схватилась за ремень, дрожащими пальцами расстегивая его и помогая ему стянуть штаны. Мартин смешно ругался на дурацкие сапоги, откидывая их вместе со штанами куда-то на пол.
В нетерпении Астрид перехватила инициативу, силой уложила Мартина на спину и оседлала его сверху. Ей сейчас даже не нужны были другие прикосновения к ней внизу — она уже была настолько возбуждена, что член проскользнул в нее легко, без усилий. Она двигала бедрами, придерживаемая Мартином. Насаживалась глубже, сильнее. Но даже несмотря на приятную дрожь и слетающие с ее губ стоны, этого было недостаточно. Хотелось больше. Сильнее. Глубже. Хотелось раствориться в моменте до конца, не оставив от себя ничего.
Заметив, как она замедлилась, Мартин воспользовался моментом и опрокинул ее животом на кровать. Астрид хотела перевернуться на спину, но он уже вжал ее в простыню, наваливаясь всем телом. Его тяжелое дыхание обожгло шею, а хриплые стоны заставили покрыться мурашками. Она уткнулась лицом в подушку, задыхаясь и возбуждаясь от того, как соски терлись о простыню. Прижимаясь к ней всем телом, Мартин умудрялся входить в нее вновь и вновь, с каждым разом все глубже. Его пальцы скользнули по низу ее живота, и Астрид со стоном выгнулась, заходясь в судорожной волне удовольствия.
Невольно из глаз брызнули слезы, и при всем своем желании она не смогла бы определить, какими именно чувствами они были вызваны в этот раз. Животное удовольствие, режущее сердце отчаяние, безумная любовь и та боль, которую она собиралась причинить Мартину… Все это так перемешалось калейдоскопом, что Астрид совсем потерялась в моменте. Разве можно испытывать все это одновременно?
Несколько минут они так и лежали, обессиленные внезапным порывом чувств, прижимаясь друг к другу. Астрид уткнулась лицом в подушку и боялась обернуться. Боялась встретиться взглядом с Мартином и проявить слабость. Она боялась, что если сейчас посмотрит на него, то не сможет оставить. Но она должна. Было нестерпимо больно лгать ему — единственному, кому она доверяла больше, чем себе. И сейчас, когда все ее чувства были обострены до предела, Астрид боялась, что не сможет соврать.
Выбравшись из-под его руки, Астрид молча сползла с кровати и направилась в ванную. Ее сердце разбивалось на осколки от мысли, что она хотела бы остаться сейчас здесь, в этом моменте, где есть только они двое, и нет никакого другого мира. Она ненавидела Мартина за то, как он был ей нужен. И разрывать с ним связь было нестерпимо больно.
