Она закрыла дверь в ванную на щеколду и оперлась на столик перед зеркалом. Окончательно растрепавшаяся прическа, потекшая тушь, смазавшаяся помада и красные пятна от цепких пальцев на груди. Астрид закрыла глаза, позволяя колючему комку в горле размокнуть, а слезам наконец-то пролиться по щекам. Испуганно она закрыла рукой рот, чтобы не выдать себя всхлипами, и торопливо отвернула кран с водой, который должен был заглушить ее рыдания.
— Я буду ждать тебя у бального зала! — крикнул ей через дверь Мартин.
Сердце болезненно сжалось от звука его голоса. Астрид осела на холодный кафель ванной, заходясь в немых рыданиях. Неужели она и правда собирается сбежать без него? От него?..
Одного беглого взгляда по бальному залу хватило, чтобы понять, насколько сильно просчиталась Астрид, планируя не привлекать к себе внимания. Стоило ей только сделать пару шагов, как тут же захотелось развернуться и убежать куда подальше, но было поздно. Да и Мартин уверенно прижимал ее ладонь, лежащую на его локте, к себе. Но несмотря на то, что с ним она чувствовала себя увереннее, ее сердце все равно колотилось как бешеное. Она замечала на себе взгляды, видела, как побежала волна перешептываний, и все начали по очереди оборачиваться на нее.
«Без паники, только без паники. Где твое отрепетированное безразлично-уверенное лицо?» Астрид натянула на себя маску холодного безразличия, делая вид, что ее совсем не волнует, что она снова умудрилась выделиться. Мало ей было прийти на Вознесенский бал с братом вместо жениха, с которым все считали ее обрученной. Так она еще и рискнула нарушить дресс-код, надев черное платье, которое сейчас ярким пятном выделялось среди светло-золотистой толпы.
Ну почему именно на этом балу чертовы аристократы решили соблюсти правила?! Когда они с Мартином ходили на званые вечера прежде, даже если это был маскарад, как минимум половина была одета не в тему. Всегда встречались ленивцы, обряжающиеся в черные фраки, не вписывающиеся элегантные богатые платья. Но именно на Вознесенском балу в Саэрлиг все — даже преподаватели — были в светлых нарядах. И Астрид стоило огромных усилий удержать лицо, оказавшись единственной, кто нарушил дресс-код. А ведь она планировала не привлекать лишнего внимания.
И платье Лине подходило для этой цели идеально: простое, элегантное и минималистичное — облегающий верх с открытой спиной, которую пересекали несколько позолоченных бретелей, и слегка пышная на бедрах юбка, подчеркивающая ее тонкую талию. Оно было идеальным, чтобы не выделяться. Кроме того, что оно было глубокого черного цвета. Юбка чуть выше щиколоток приоткрывала элегантные туфли, подходящие для танцев, а из украшений были лишь позолоченный тонкий браслет Норберта, кружевной черный чокер и золотые длинные серьги в ушах, путающиеся в выделенных закрученных светлых прядках у лица. Глядя на себя в зеркало перед балом, Астрид гордилась собой — впервые она выглядела по-взрослому элегантной, а не просто милашкой в симпатичном платьице.
Но сейчас она чувствовала себя униженно и глупо, хоть и продолжала гордо держать подбородок вздернутым. Она ни за что не покажет людям, что у нее колотится сердце как сумасшедшее, холодеют пальцы рук и подкашиваются колени. С этим последним испытанием будет справиться чуть сложнее, но Астрид справится. Она просто обязана справиться.
К ним с Мартином уже спешили Алан, Лаура и ДиМари. На малышке Лауре было одно из платьев Астрид, любезно одолженное ею на бал — с закрытыми рукавами, минимумом рюшей и оборок, на высокой, худощавой и подтянутой Лауре оно сидело совсем иначе, чем на Астрид. Ее соседка выглядела воодушевленной и радостной — ребенок впервые попал на бал, и она была в восторге от всего происходящего. Едва поспевающая за ней ДиМари была явно в меньшем восторге. Она постоянно морщилась, протискиваясь между людьми, и явно была бы только рада покинуть эту шумную богато обряженную толпу.
Астрид впервые видела Диану-Марию не в пестрой одежде. Конечно, она все равно выделялась своими синими дредами, которые сегодня были распущены и украшены металлическими подвесками и золотистым обручем, обхватывающим лоб. Но простое льняное платье, больше похожее на ночную рубашку, было нежно-молочного цвета. Кто бы мог подумать, что в гардеробе ДиМари есть что-то не кричащего цвета. Впрочем, плечи ее привычно укрывала шаль, на сей раз белоснежная и пушистая, как снег, на руках все так же позвякивали многочисленные браслеты, а с шеи свисало бессчетное количество шнуров, бус и цепочек.
Больше всего ее удивил Алан, плетущийся в самом конце. Нет, его наряд был потрясающим — разве могло быть иначе в его случае? Стильный белоснежный комбинезон с золотым корсетным поясом как нельзя лучше подчеркивал его худощавую фигуру. Длинные нежно-розовые волосы, неестественно прямые, украшала золотая диадема, от которой дождем стекали вниз позолоченные нити, колыхающиеся вуалью в его волосах.
