– Мне нужно срочно отлучиться, – прошептала Никки. – Принести тебе чашечку чая?
– С удовольствием. Но почему мы шепчемся?
– Не знаю. – Никки со смехом рухнула прямо на него.
Адам ласково погладил ее по спине. Никки затрепетала от наслаждения, однако поспешно встала и подняла с пола одолженную у Адама одежду. Гэтсби терпеливо стоял рядом, с любопытством, но без осуждения взирая на происходящее.
– Я вернусь через час, – сказала Никки. – Купить в супермаркете круассанов?
Адам лежал, заложив руки за голову, и смотрел на нее.
– Потрясающе! – Он выглядел до нелепого счастливым. – Потрясающе!
Никки не поняла, что он имеет в виду: конкретно ее, Никки, или возможность получить на завтрак свежую выпечку.
Ей ужасно не хотелось отрываться о Адама, но следовало покончить с одним неотложным делом, чтобы со спокойной душой двигаться дальше. Вуди оказался прав. Она должна поговорить начистоту с Джесс. Единственный способ избавиться от нависшей угрозы. Единственный способ взять под контроль ситуацию. Тот, кто отправлял ей эти открытки, явно не принимал близко к сердцу чьи-либо интересы, и поэтому Никки была преисполнена решимости по возможности защитить сестру, пусть даже ценой признания в предательстве.
Она выпустила Гэтсби, приготовила Адаму чашку чая и вернулась к себе, чтобы переодеться. После чего прыгнула в свой минивэн и помчалась к Джесс на окраину города. Никки вошла в дом через заднюю дверь, опасаясь, что после вчерашней вечеринки сестра до сих пор спит.
Жилище сестры представляло собой чудовищную смесь марокканского базара, борделя и коктейль-бара восьмидесятых годов: буйство цвета и взрывное количество вещей. Безбашенный и хаотичный, дом от пола до потолка являлся идеальным отражением характера Джесс, причем потолок, естественно, был выложен зеркальной плиткой. «Как в отеле „Калифорния“», – любила говорить Джесс. Фламинго в натуральную величину, стеклянные полки с подсветкой, уставленные бутылками алкоголя из дьюти-фри, ослепительные электрические гирлянды, искусственные цветы, обитые замшей пуфики цвета карамели, неоновая табличка с лозунгом «Экономьте воду – пейте шампанское!». Ну и конечно, ритмичный саундтрек: Мадонна, или Чака Хан, или Леди Гага. Нечто мобилизующее и вдохновляющее, словно говорившее: «Не связывайся со мной».
– Эй! – В комнату вошла Джесс.
В халате с принтом «зебра» она выглядела сияющей и молодой. Никаких признаков похмельного синдрома. Джесс славилась своей способностью мгновенно восстанавливаться после разгульной ночи.
– Алекса, поставь Гарри Стайлза!
– На самом деле я хочу с тобой поговорить, – сказала Никки. – Можно немножко тишины?
Джесс остановилась как вкопанная и нахмурилась.
– Тишины? – Она произнесла это так, словно впервые слышала это слово. – Ну ладно. Алекса, отставить! – Джесс запрыгнула на красный бархатный диван в форме губ и поджала под себя ноги. – Что случилось?
Никки подошла поближе и села в потрескавшееся кожаное кресло лицом к Джесс. Кресло было завалено подушками, и Никки взяла одну, для удобства прижав ее к себе.
– Ты, случайно, не заболела? – озабоченно поинтересовалась Джесс, и Никки даже невольно растрогалась.
– Нет, ничего подобного.
– Тогда в чем дело? Ты собираешься куда-то уезжать? Но ты ведь только что купила дом.
Никки зажмурилась и подняла руку. Джесс слышала лишь себя, и это вызывало у Никки панику.
– Тсс! Не гони лошадей. Я сейчас все объясню. Постарайся спокойно послушать меня хотя бы минуту.
– О’кей. Прости. – Джесс обхватила коленки руками, изобразив полную покорность, словно непослушная ученица, пытающаяся обуздать неуемный темперамент после нагоняя.
При других обстоятельствах Никки могла счесть это забавным, но сейчас ей не терпелось поскорее очистить совесть и закрыть вопрос.
– Во-первых, ты должна знать, что, если я тебе об этом не сообщу, это сделает кто-нибудь другой. А я бы хотела, чтобы ты все узнала из первых рук. – Увидев, что Джесс собирается возразить, Никки бросила на нее предостерегающий взгляд. – Я ничего не говорила тебе раньше… ну… ты сама поймешь почему, когда я все расскажу.
Ну конечно, она ничего не говорила. Она была не способна на подобную жестокость. Она молчала вовсе не из-за трусости. Нет, она хотела защитить Джесс и ее память о Рике. Ну а сейчас, если она во всем признается, сработав на опережение, то, по крайней мере, уменьшит ущерб. Никки сделала глубокий вдох. Она репетировала свою речь бессчетное число раз.
– Это касается Рика.
– Рика? – искренне удивилась Джесс.
– У нас с ним был… типа короткий роман. Незадолго до его гибели. На самом деле скорее флирт. Если честно, то ничего серьезного. Но я больше не могу держать это в секрете. Ты должна знать, что, несмотря на некую моральную неустойчивость, он тебя обожал. И если кто и виноват, то исключительно я, потому что я… была в плохом состоянии, и мне нравилось внимание, и я знала о его… уязвимости…
Это была крестная мука. Делать признание, не раскрывая ради Джесс всей правды и интимных подробностей, которые ее убьют.
