Никки вдохнула аромат маминых духов «Youth Dew», запах «Персила» и отцовского одеколона, сохранившегося на мамином джемпере после прощального объятия мужа, ибо они, ее родители, постоянно обнимались. Никки судорожно пыталась вспомнить, когда она сама в последний раз обнимала отца. Может, это было вчера утром, когда она уходила из офиса? Но она тогда пребывала в предвкушении встречи с Риком и думала лишь о том, как прильнет к его стройному загорелому телу. Паника впилась в нее острыми когтями. Она попыталась вспомнить последний разговор с отцом и не смогла. Может, разговор состоялся тогда, когда она принесла отцу кофе в его любимой кружке с надписью «Доктор Кто» и отец поинтересовался, когда поступит новая партия стремянок. Она обещала уточнить, а потом напрочь забыла. Неужели это и был их последний разговор?
Ей больше не суждено увидеть отца.
И тут раздался громкий звонок в дверь. Джесс вскочила с места и, прежде чем ее успели остановить, помчалась в прихожую, словно ожидая увидеть на пороге Рика. Но, конечно, это были пустые надежды. Одна из спасательных шлюпок обнаружила и тело Рика. И теперь его доставили на берег.
Никки зарылась лицом в висевшие на крючках в прихожей пальто в напрасной попытке заглушить крик, а Хелен бросилась к старшей дочери. Никки не знала, как пережить этот двойной удар. Как скрыть свою затаенную боль. Удастся ли замаскировать ее скорбью по отцу? При мысли о том, что она натворила и что еще предстоит пережить, она задрожала от страха. «И поделом тебе! Ты заслужила весь этот ад», – сказала она себе.
Хотя остальные такого кошмара явно не заслужили. Ни мама, ни Грэм, ни Джесс, которую также постигла двойная утрата: она потеряла и отца, и мужа. Было ли это частью ее, Никки, наказания? Ведь она едва не стала паршивой овцой в семье. Может, именно так и работает возмездие?
Жизнь превратилась в серый туман отчаяния и горя без видимых просветов. Самым страшным был момент пробуждения по утрам, когда оживали воспоминания о случившейся трагедии и сердце болезненно сжималось. Никки начинала день с того, что приносила маме чай в постель, а потом ложилась рядом, свернувшись калачиком на свободном месте, где раньше спал отец.
Никки преклонялась перед матерью. Хелен, выпив чая, сразу вставала, принимала душ, одевалась, делала макияж и отправлялась в город, чтобы узнать, кому следует оказать помощь и поддержку. И так изо дня в день. Семеро мужчин ушли из жизни, но еще больше людей оказалось затронуто этой трагедией: в Спидвелле практически не было никого, кто не потерял бы родственника или друга. Горожане отдавали погибшим дань памяти: на набережной высились горы цветов, лежали проникновенные послания, а на счет спасательной станции непрерывно поступали пожертвования. Чеки, пятифунтовые банкноты и почтовые переводы. Комитет не успевал обрабатывать поток денежных средств.
И везде сновали вездесущие журналисты, жадные до историй личных потерь и информации о том, какое влияние ужасное несчастье оказало на местное маленькое сообщество. Вся нация прониклась этим горем. При содействии президиума комитета по сбору средств для спасательной станции, начальника полиции и редактора местной газеты Хелен собрала пресс-конференцию.
– Каждый, кто погиб той ночью, является героем. Они все как один проявили непомерное мужество – и те, кто спасал, и те, кого спасали. Они погибли все вместе, и мы в Спидвелле будем вспоминать всех вместе. Однако пришло время оставить нас наедине со своим горем, чтобы мы могли начать новую жизнь уже без дорогих нашему сердцу людей. Мы есть друг у друга, и теперь нам необходимо личное пространство. Мы хотим залечить раны, не чувствуя на себе взгляды всей нации. Мы высоко ценим послания со словами поддержки и ту доброту, которую нам продемонстрировали, однако нам нужно немного времени для спокойного осмысления. И я надеюсь на уважительное отношение к нашим желаниям.
Затем она зачитала имена погибших мужчин. Ее голос остался твердым даже тогда, когда она произнесла имя мужа.
Она стояла перед собравшимися в зале – жужжали камеры, глаза слепили вспышки фотоаппаратов, покачивались микрофоны – и говорила от имени всего города. В тот вечер Хелен показывали по всем новостным каналам, а на следующий день о ней писали в передовицах всех газет.
Никки очень гордилась своей матерью и очень переживала за сестру. Джесс постоянно плакала, буквально до рвотных спазмов. Ее кожа стала землистого цвета, волосы – жирными. До родов оставалось меньше месяца, и ей запретили принимать снотворное. А вот Никки пришлось попросить врача выписать ей таблетки, так как ночью ее мучила бессонница или ночные кошмары, и она уже сама не знала, что было хуже, а что лучше.
