Похороны отца едва не разбили Никки сердце. Ее брат захотел нести гроб вместе с двумя братьями Уильяма и оставшимися членами команды спасателей. Грэм выглядел весьма представительно и торжественно в новом костюме, купленном в магазине мужской одежды «Медлар бразерс» на главной улице города. После похорон все отправились на поминки в «Нептун», где подавали сэндвичи с яйцом, сконы и любимый Уильямом чайный хлеб, щедро намазанный маслом. За несколько дней до похорон Хелен лихорадочно занималась выпечкой, перемешивая в мисках яркую глазированную вишню со смородиной, изюмом и кишмишем.
Все последнее время Джесс практически не разговаривала и ничего не ела.
– Я собираюсь укоротить свое свадебное платье и надеть его на похороны Рика, – сказала она Никки.
– Что? Но оно же красное.
– Он наверняка это одобрил бы, – возразила Джесс.
Никки не решилась надеть на похороны хоть что-то, привлекающее внимание. Ей хотелось стать как можно более незаметной. Предстоящая поминальная служба вызывала панику, и Никки снова и снова проигрывала ее в голове в напрасной попытке притупить эмоции и сохранить спокойствие, когда вынесут гроб.
Поскольку Никки встречала Сабину, мать Рика, в международном аэропорту Бристоля, ей пришлось мобилизоваться, так как она не могла позволить себе расклеиться на глазах у матери, потерявшей единственного сына. Сабина подробно рассказывала о его жизни, после чего было еще труднее поверить, что Рика больше нет с ними. Сидеть рядом с Сабиной в церкви стало для Никки очередным тяжким испытанием: она крепко держала убитую горем мать за руку, невероятным усилием воли сдерживая слезы.
И только на следующий день Никки спустилась на свой тайный пляж. Она смотрела на волны, громко причитая и рыдая до изнеможения. Ее персональные поминки по человеку, которого она самозабвенно любила, но не имела права удерживать.
Закончив свой печальный рассказ, Никки вновь откинулась на диванные подушки. Она была вымотана до предела. Всем в совокупности. Работой, ремонтом дома, тревогами. Стоявшей в голове круговертью: клиенты, контрольные списки, планирование. И открытками с угрозами, напоминающими о том, что ее наконец настигло запоздалое возмездие. Неужели это оно? Лишиться шансов на счастье именно в тот самый момент, когда все должно было потихоньку образоваться. У Никки зуб на зуб не попадал. От оживших воспоминаний в душе стоял холод. Она буквально кожей чувствовала плотный морской туман. Проливной дождь. И леденящий ужас.
Секунду-другую Адам молчал, затем встал с места. Его сумрачное лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Но что скрывалось за маской спокойствия? Разочарование? Неодобрение? Отвращение? И вот наконец он улыбнулся. Доброй, хорошей улыбкой. Хотя, возможно, именно так улыбаются человеку, которого вы явно переоценили и теперь ломаете голову, как бы ему об этом сказать.
– Подожди меня здесь, – попросил Адам и удалился на кухню.
Никки решила незаметно уйти. Чтобы избавить себя и Адама от мучительного обсуждения результатов вскрытия. Они больше никогда не коснутся этой темы. А станут просто вежливыми соседями, способными вынести чужой мусор и расписаться за чужую посылку; они будут встречаться лишь на редких светских мероприятиях, где легко раствориться в толпе друзей и родственников, чтобы не оставаться наедине.
Но когда она уже направилась к двери, в гостиную вернулся Адам с двумя кружками в руках.
– Вот. Это нечто особенное. Чили, корица и гвоздика. Горячий шоколад «Белая колдунья». Я сам придумал название. Совсем как тот напиток, который колдунья дает Эдмунду в книге «Лев, колдунья и платяной шкаф».
Ах, подумала Никки, он просто идеальный мужчина! Это была одна из ее самых любимых детских книг. И когда Никки начала пить шоколад, ей показалось, будто ее заколдовали. Она вдруг почувствовала сонливость и в то же время странный покой. Единственным желанием было свернуться калачиком и уснуть. Однако Адам решил продолжить разговор:
– Ты наверняка знаешь, что у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Вещи, которых ты стыдишься. Вещи, воспоминания о которых заставляют тебя съеживаться. Заставляют тебя сгорать от стыда.
– Да, но…
– Ш-ш-ш… – Адам с улыбкой приложил палец к губам. – Когда я еще только начинал работать в большом рекламном агентстве в Сохо, у меня случилась интрижка с замужней женщиной. Наш роман был настолько бурным, что мы вообще ни о ком не думали. Ни о моей девушке, ни о муже той женщины, ни о ее детях.
– У нее были дети?! – удивилась Никки.
Адам насмешливо передернул плечами:
– Вот видишь? Не такой уж я и хороший.
– Но это было… – начала Никки и осеклась.
