Никки хотела попробовать. Конечно хотела. Доказать себе, что она способна. Отдать дань памяти отцу. Ради остальных членов экипажа. Ради Арчи, который ей доверял. Но было ли это реально? В ближайшие несколько месяцев работы будет невпроворот, и она уже приступила к ремонту. К тому же близилась годовщина гибели экипажа спасательной шлюпки, что наверняка отнимет кучу времени. Не слишком ли много она на себя взвалила?
– Я могу подумать? – спросила она. – Не хочу дать согласие, а потом обнаружить, что не справляюсь.
– Вот потому-то я и спрашиваю сейчас. У тебя впереди еще полно времени. Но мне нужна именно ты.
Из уст Арчи это прозвучало как высшая похвала.
– Ладно, я сообщу тебе, когда все хорошенько обдумаю. Ты застал меня врасплох. Мне нужно убедиться, что я смогу соответствовать. Спасибо.
– Ты в полном порядке, – похлопал ее по плечу Арчи.
Ему не нужно было что-то еще говорить. Она знала подтекст. Арчи имел в виду ее отца и то, что она пошла по его стопам. Похоже, придется принять брошенный ей вызов.
Никки покинула спасательную станцию, улыбаясь от уха до уха. Она не ожидала, что Арчи настолько в нее верит. Он хорошо понимал, как много значит для Никки его предложение. И какая это честь. Она обязательно согласится. Хотя, конечно, придется стать более организованной и лучше планировать время. Когда в конце лета ремонт закончится, она сосредоточится на учебе. Ну конечно, она справится. Кто бы сомневался!
Она вернулась к себе в офис. Нужно было записать впечатления от встречи с Алеком и Фиби и договориться с ними о дате презентации, после того как она изучит имеющиеся в наличии площадки. Затем они с мамой встречались в «Нептуне», чтобы вместе пойти на собрание организационного комитета. Они отвечали за кейтеринг, продуктовые фургоны, фургоны с мороженым и передвижной бар. В прошлом году председателем комитета была Хелен, а в этом ее сменила Тамара Летбридж.
– Комитету нужна свежая кровь, – заявила Хелен, когда Никки высказала свои сомнения в уместности данного выбора.
Тамара не была местной, она не умела выслушивать более скромных членов комитета, работавших там со дня его основания. По мнению Никки, хорошему председателю следовало действовать по-другому, однако, возможно, нужно было дать Тамаре кредит доверия. Ведь энергия из нее била ключом.
В отсутствие Никки пришла почта, она включила компьютер, бросила письма на письменный стол и оцепенела.
Очередная открытка. Она лежала на столе, черные буквы выглядели вызывающе.
А кто еще знает правду, кроме тебя? И меня?
Никки крепко зажмурилась, молясь, чтобы, когда она откроет глаза, открытка исчезла. Но открытка не исчезла.
Все это доказывало, что она, Никки, является мишенью и это не случайная маркетинговая рассылка, как она пыталась себе внушить. Отправитель явно знал, где она живет и где работает. И предположительно, что она сделала. Какой же идиоткой надо было быть, чтобы идти по жизни, считая себя блистательным образцом успешной женщины, для которой не имелось преград, когда на самом деле она жила в тотальной лжи!
К горлу подкатила желчь. Никки почувствовала, как в нее впиваются острые когти паранойи. Радостное возбуждение от предложения Арчи тотчас же испарилось. Теперь Никки хотелось только одного – поскорее вернуться домой, накрыться одеялом и спрятать свой позор от всего мира. Но она не могла пропустить заседание организационного комитета, да и мать будет ждать в «Нептуне». Никки взяла телефон и отправила сообщение единственному человеку, которому могла доверять.
Бабуля, расслабься, ради всего святого! У тебя такой вид, будто тебе в задницу вставили швабру.
Хелен опустила руки. Она стояла, прислонившись к стене, выходившей на бухту, камни больно впивались в спину. Похоже, абсолютно все делали фотографии для профиля на сайте знакомств на фоне пирамид, или Эйфелевой башни, или Мачу-Пикчу. При солнечном свете скалистые утесы Спидвелла тоже вполне годились, так как такое фото могло быть сделано где угодно.
На Хелен была розовая льняная блузка, белые обтягивающие джинсы с обтрепанными краями и кроссовки на платформе. Она высушила и уложила волосы феном, отчего они блестели, как полированная медь, затем взбила их с помощью средства для укладки волос, чтобы они выглядели словно растрепанные ветром. Образ довершали золотая цепочка и бриллиантовые серьги колечками. Серьги подарил ей на сорокалетие Уильям. Она тогда разрыдалась от прилива чувств, а муж ласково посмотрел на нее и сказал: «Если бы я знал, что ты будешь плакать, то не стал бы покупать тебе эти сережки».
И последнее, что сделала Хелен перед приходом внучки, – сняла обручальное кольцо, которое никогда не снимала и которое с годами врезалось в палец. Но на фото для профиля на сайте знакомств оно вряд ли будет смотреться уместно. Любой внимательный наблюдатель наверняка заметит след от кольца. Вот почему Хелен и прятала руки.
– Бабуля, а тебе не кажется, что стоило бы надеть нечто более… броское? – Джуно многозначительно развела руками.
