– Я хочу быть собой, – сказала Хелен. – А не кем-то другим.
– Хм… – Задумчиво посмотрев на Хелен, Джуно сняла с себя белую кожаную косуху и протянула бабушке. – Попробуй надеть вот это.
Хелен надела куртку, которая села на нее идеально, подняла воротник, сунула руки в карманы и улыбнулась:
– Как я выгляжу?
– Жутко сексуально! – Джуно принялась снова снимать на телефон. – Класс! То, что нужно.
На секунду она остановилась, склонила голову набок, порылась в сумке, достала красную губную помаду и, не дав Хелен опомниться, накрасила ей губы.
– Только не с моим цветом волос! – запротестовала та.
– Тсс! – шикнула на бабушку Джуно, после чего чуть сильнее взъерошила ей волосы. – Ну вот! Теперь ты выглядишь так, будто только что вышла из своего трейлера после бурного секса с Колином Фарреллом.
Боже правый! Это был вовсе не тот имидж, который она хотела. Кратчайший путь, чтобы получить самые непристойные предложения. Хелен откашлялась, пригладила волосы и попыталась снова принять приличный вид.
– Нет! Теперь ты похожа на училку из воскресной школы.
– Вот и хорошо. Я уверена, что ты все прекрасно сделала. Давай остановимся.
Хелен уже была сыта по горло. Одного-двух приличных снимков вполне достаточно.
– Ну тогда ладно, – с явным облегчением вздохнула Джуно. – Все, пойдем пропустим по стаканчику.
Паб «Нептун» располагался в беленом каменном здании в конце набережной; название было написано черными буквами на решетчатых окнах, а боковую стену украшало граффити с изображением Нептуна, бородатого, в короне и абсолютно голого. Когда ночью пять лет назад на стене появилось это шикарное граффити, в городе поднялся шум, городских чиновников завалили протестными письмами от самых высокоморальных членов сообщества, но люди приезжали посмотреть на граффити со всей округи, так что в целом голый Нептун принес городу пользу. Новые владелицы паба Белль и Глория, приехавшие в свое время из Манчестера, были в восторге. Местные жители подозревали, что граффити – их рук дело, но теперь все это быльем поросло и страсти улеглись.
«Нептун» всегда был забит под завязку, так как меню состояло из незатейливых, но здоровых блюд: мидий в сидре, рыбного пирога или креветок. Там также подавали жареный картофель, который готовили в три этапа, и горох в качестве отдельного гарнира. Глория каждое утро делала свой знаменитый соус тартар: майонез с мелко нарубленными корнишонами, каперсами, эстрагоном, укропом и петрушкой, и по уик-эндам соуса уходило целое море.
Хелен с Джуно протиснулись сквозь толпы народа к бару, чтобы заказать фирменный напиток паба «Кровавую Мэри»: смесь настоянной на чили водки с шерри, хреном, сельдерейной солью и томатным соком, которую подавали с крупной креветкой на краешке бокала.
Всякий раз входя в паб, Хелен смотрела на барный табурет, где обычно сидел Уильям, по дороге домой заходивший сюда пропустить кружку пива. Он позволял себе всего одну пинту, которую смаковал, растягивая удовольствие, причем делал это начиная с четырнадцати лет, с тех пор как его привел сюда отец. И каждый раз Хелен казалось, что она увидит его на привычном месте, он повернется к ней, ласково улыбнется и попросит кого-нибудь за барной стойкой принести ей бокал белого вина. Но, увы, Уильяма там больше не было.
За прошедшие двадцать лет скорбь вошла в плоть и кровь Хелен и стала частью ее естества. И она свыклась с ней, потому что пришлось. Это вовсе не означало, что печаль ушла или что она не скучала по Уильяму, так как не было такой минуты, чтобы она не тосковала по нему. Нет, просто она, как и все люди, научилась жить со своей болью. Мало-помалу другие воспоминания наслоились на память о том ужасном дне, душевная рана затянулась эмоциональной рубцовой тканью, и Хелен привыкла держать горе под спудом, не позволяя ему определять ее жизнь. Однако она всегда мысленно представляла себя не иначе как вдовой Уильяма Норта.
Слово «вдова» звучало точно приговор, словно ее похоронили вместе с мужем и самой судьбой ей было предопределено нести свое вдовство, совсем как той женщине в черном плаще с капюшоном из рекламы. Хелен хотелось сбросить этот вдовий покров и стать другим человеком. Она жила без Уильяма ровно столько же, сколько прожила с ним, и вот настал поворотный момент. Она никогда не забудет мужа и не перестанет всем сердцем его любить, но время уже поджимало.
Ей нужен близкий человек. Кто-то, кто знал бы, что если предложить ей шардоне и совиньон блан, то она предпочтет последнее. Кто-то, кто, перехватив на вечеринке ее взгляд, понял бы, что она умирает от скуки, и срочно пришел бы ей на выручку. Кто-то, кто удивил бы ее билетами на концерт Тома Джонса и заказал бы номер в чудесном отеле, чтобы немного отдохнуть, а не отправляться сразу после шоу в долгий обратный путь. Кто-то, кого она могла бы баловать, за кем могла бы ухаживать, о ком заботиться, так как Хелен была по натуре кормилицей.
