Вуди сунул руки в карманы, устремив глаза в сторону невидимого горизонта. Бриз, словно парикмахер, пробующий различные стили, ерошил ему волосы.
– Ник, только не вздумай в него втрескаться, – заявил Вуди.
– Не говори глупости, – проглотив ком в горле, промямлила Никки.
Вуди повернулся и уставился на нее:
– Я заметил, как ты на него смотришь.
Никки попыталась рассмеяться, попыталась все отрицать, но вместо слов вышел лишь жалостливый всхлип. Сделав глубокий вдох, она попыталась сдержать слезы. Она не могла позволить себе расклеиться на глазах у Вуди. Но тщетно – по лицу уже катились крупные соленые капли. Никки в ярости смахнула предательские слезы.
Она вытерла мокрое лицо, подставив его резким порывам ветра. Она еще никогда в жизни не тратила столько времени на макияж и теперь вовсе не собиралась его испортить. Вуди встревоженно за ней наблюдал.
– У меня все отлично. Все хорошо. – Никки вдохнула холодный воздух и улыбнулась. – А как там мой макияж? В порядке?
– Чуть-чуть размазался. – Вуди осторожно провел пальцем под ее левым глазом.
– Спасибо.
– Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. – Голос Вуди слегка дрогнул. – Всегда.
– Знаю, – кивнула Никки. – И я тоже. Буду рядом с тобой.
Никки протянула ему руку, и Вуди так крепко ее сжал, что стало больно пальцам.
Стены паба внезапно сотрясла оглушительная музыка, взорвавшая темную ночь.
– Началось караоке, – уныло сказала Никки.
– Ну тогда пошли. – Вуди отпустил ее руку. – Давай! Я закажу тебе коктейль «Малыш Гиннесс».
Вуди развернулся и пошел прочь. Никки еще секунду постояла, дрожа от ночного холода и недоумевая: неужели за короткие пять минут ее внутренний мир перевернулся с ног на голову и теперь поставлено под сомнение все, что она чувствовала и о чем думала? Ведь там, в коридоре, она ощущала невероятную близость с Риком. Между ними определенно что-то такое было, она была в этом уверена. Невероятный, всепоглощающий жар. Но прямо сейчас она чувствовала себя холодной как лед – и внутри, и снаружи.
Никки вздохнула. Пожалуй, пора возвращаться в паб, пока она совсем не околела. И вообще ее ждало караоке.
В пабе яблоку негде было упасть. Стены, казалось, запотели от тепла множества тел, а когда началось караоке, остались лишь стоячие места. Толпа, настроенная крайне доброжелательно, горячо приветствовала даже безбожно фальшивящих исполнителей с полным отсутствием слуха, поскольку главное не победа, а участие. Здесь отнюдь не требовалось совершенства – нужно было только постараться не ударить в грязь лицом.
Никки сомневалась, что после всего выпитого сидра «Малыш Гиннесс» был удачной идеей. Коктейль из самбуки с добавлением «Бейлиса» в стопке для водки стал самым популярным напитком в «Нептуне». Залпом проглотив алкоголь, Никки набралась смелости подняться на сцену и исполнить свою интерпретацию песни «Edge of Seventeen». У Никки, возможно, не было такого голоса, как у Стиви Никс, но как-никак она происходила из певческой и артистической семьи, а потому, когда толпа стала подпевать, воспарила к небесам, наслаждаясь огнями рампы.
Посмотрев в какой-то момент на публику, Никки увидела Рика, который буквально пожирал ее взглядом. Их глаза встретились, и на какой-то миг ей показалось, будто в зале больше никого не существует.
А потом открылась дверь, и вошла Джесс. Она была в атласных расклешенных брюках, цветастой блузке и меховом жилете. Свои темные волосы она выпрямила специальным утюжком, на веки наложила синие тени. Она обвела глазами помещение и остановила взгляд на Рике. После чего устремилась к нему с победной улыбкой, и уже через мгновение у него появились накладные усы, а на голове – кепка газетчика.
Сонни и Шер[11].
Когда Никки под бешеные аплодисменты закончила петь, Джесс, локтями раздвигая толпу, потащила упиравшегося Рика на сцену. Он протестовал, но при этом не мог удержаться от смеха, и зрители начали хлопать, подбадривая новых исполнителей. Рик, явно игравший на публику, пожал плечами, будто желая сказать: «А что я могу сделать?», и, когда из динамиков послышались вступительные такты «I Got You Babe», взял один из микрофонов.
Они запели дуэтом, компенсируя энтузиазмом нехватку отточенности. Джесс пела в преувеличенно дурашливой манере, обращаясь к Рику так, словно он был любовью всей ее жизни. Он держался невозмутимо, но его глаза лукаво блестели. К тому же он прекрасно двигался, и ни у кого не оставалось сомнений, что он действительно умеет петь. Для импровизированного выступления это было выше всяких похвал.
Кто-то пытался вручить Никки еще один коктейль «Малыш Гиннесс» в знак высокой оценки ее исполнительского мастерства, но она резко оттолкнула стопку. К горлу подступила желчь. Никки хотелось срочно выйти на свежий воздух, однако пробиться сквозь толпу оказалось нереально. Она не могла двинуться с места и была вынуждена смотреть на сцену.
