– Тогда до скорого. – Поцеловав Никки в щеку, Адам дотронулся в знак благодарности до ее локтя и удалился.
Когда он ушел, зал внезапно показался Никки пустым. Несмотря на обилие народа, гул голосов и полные бокалы. У нее не осталось ни сил, ни желания общаться. Жаль, что она не ушла вместе с ним.
Но потом она увидела Хелен – в белом льняном платье, джинсовых эспадрильях, волосы небрежно заколоты. «Мама буквально сияет, – подумала Никки. – Неужели все дело в Ральфе Поттере?»
– Мама, ты выглядишь потрясающе!
– Спасибо моему новому бронзатору. – Хелен похлопала рукой по скулам, ее глаза ярко блестели.
Надо же, как странно, после стольких лет одиночества мама возвращается к жизни, обрадовалась Никки. И не то чтобы Хелен была загнанной ломовой лошадью, но она все свое время тратила на заботу о других, совершенно забывая о себе. Может, сейчас наконец пришло ее время?
Никки услышала звяканье телефона в недрах маминой сумки и увидела, как мама, подскочив на месте, схватила телефон и принялась жадно читать.
– Мама, ты совсем как подросток.
– Знаю. Мне так неловко, – сказала Хелен, не в силах стереть с лица улыбку.
Хелен не терпелось вернуться домой с вечеринки, чтобы ответить на сообщение Ральфа. Ведь это было нечто такое, чем она хотела насладиться в одиночестве. И не то чтобы в его посланиях содержалось нечто непристойное. Отнюдь. Сообщения были забавными, образными, и у Хелен от счастья кружилась голова. В результате она обошла зал, приветствуя всех знакомых, после чего при первой возможности стремглав помчалась домой.
Она понимала, что подсела на обмен сообщениями по «Вотсапу». Для Хелен это было равносильно дозе дофамина, от которого быстрее билось сердце и бурлила кровь. Они с Ральфом ежедневно обменивались сообщениями, однако Хелен постоянно хотелось новых, и она с нетерпением ждала от него новостей. Это было на редкость приятным чтением. С Ральфом оказалось очень легко общаться. Хелен без смущения отвечала ему, что было для нее удивительным, поскольку она не привыкла описывать свои чувства. Ральф, похоже, ценил все, что она говорила, и всегда интересовался ее мнением.
И что самое странное, она не чувствовала себя виноватой и не считала, будто предает Уильяма. Все казалось простым и правильным. Конечно, на данном этапе это было всего лишь началом хорошей дружбы. Возможно, им помогало то, что Ральф был вдовцом. Ведь они откровенно признавались друг другу, что очень любили своих незабвенных и никто не сможет их заменить. Впрочем, оба пришли к единодушному мнению, что Уильям и Элеонора (покойная жена Ральфа) хотели бы, чтобы их здравствующие супруги нашли себе пару.
Хелен налила немного вина в бокал и села, чтобы перечитать последнее послание.
Я бродил по парку, похожий в своем дафлкоте на медвежонка Паддингтона. Сегодня в Тонтоне дул холодный бриз – один из тех злобных, внезапных ветров, что застают тебя врасплох, если ты опрометчиво вышел из дома без пальто. А сейчас пришло время для томатного супа «Хайнц» и пышки с расплавленным сыром «Стилтон». Вершина моего кулинарного искусства. Боюсь, повар из меня никакой, но я люблю комфортную еду: яичницу-болтунью, овсянку, копченую рыбу, пастуший пирог. (Интересно, это пирог для одного пастуха или для нескольких?) А еще заварной крем на чем угодно, а также рисовый пудинг с клубничным джемом. Ну и конечно, тосты и мармелад, совсем как медведь, и если уж не кривить душой, то и телосложением я чем-то смахиваю на медвежонка Паддингтона и Винни-Пуха. Я довольно пухлый, хотя предпочитаю считать себя скорее аппетитным, чем тучным. Думаю, тут нужно быть честным, поскольку подобные вещи имеют значение. Тем не менее меня трудно назвать лентяем. Я делаю десять тысяч шагов в день, что почему-то не слишком уменьшает округлость моей фигуры. Вот такие дела. Короче, я голодный медведь, но с прекрасным кровяным давлением и очень выносливый.
