Когда они оказались на кухне, Вуди глянул через стеклянную дверь в сад и на темное море за ним.
– Спорим, в ясный день отсюда можно смотреть вдаль до самого горизонта.
В его голосе слышались мечтательные нотки. Вуди боготворил море. Будь у него такая возможность, он вообще не вылезал бы из воды и наверняка не отказался бы иметь тайный пляж прямо за порогом дома.
– А что представляют собой твои соседи? – нарушил он ход мыслей Никки.
– В коттедже номер один живет молодая пара, в номере два – пара средних лет. Рядом со мной – вдовец. Недавно переехал из Лондона. – Никки вовремя одернула себя, чтобы не выложить слишком много информации об Адаме.
– Хочешь, я наведу о нем справки?
– Нет! Он, похоже, славный. – Никки поставила на поднос тарелки и положила ножи и вилки. – Пошли. Мы можем поесть в столовом уголке. Я пока не могу назвать это столовой. Скорее столовой зоной.
Она провела Вуди к столу возле лестницы. Вуди достал из коричневого бумажного пакета контейнеры и снял с них крышки. В комнате запахло имбирем, звездчатым анисом и кориандром. В другое время у Никки потекли бы слюнки, но засевший в животе страх вызывал легкую тошноту.
Вуди задумчиво посмотрел на подругу:
– Ты должна поесть. Я понимаю, что у тебя стресс. Но будет гораздо хуже, если ты уморишь себя голодом.
– Знаю, – вздохнула Никки.
Сев за стол, она принялась послушно наполнять тарелку. Вуди открыл две бутылки пива «Кобра», купленного в винном магазине. Никки знала, что он не станет с ней говорить, пока она не поест. А когда она принялась за еду, страх постепенно отошел в сторону.
– Ну ладно, – наконец сказал Вуди, когда опустел последний контейнер и на тарелках ничего не осталось. – Давай посмотрим.
Достаточно было одного взгляда на открытку, чтобы Никки снова охватила паника. Всего пара предложений, но они таили неприкрытую угрозу.
– О’кей, – мрачно кивнул Вуди. – Если добавить последнее послание к двум предыдущим, нетрудно догадаться, что им что-то известно.
– Господи! – Никки внезапно показалось, что она теряет контроль над происходящем. – Но чего они добиваются? Кто они такие? И откуда узнали?
Вуди пожал плечами:
– Может, им только кажется, будто они что-то знают. Какие у них могут быть доказательства?
– Блин! Лично я без понятия. Без понятия!
Никки едва не плакала. Разочарование и паника стали ее токсичными спутниками, и одного этого было вполне достаточно, чтобы любого свести с ума.
– Но если исключить предположение, что они находились с вами в одной комнате и смогли вас сфотографировать, хотя в таком случае ты наверняка бы заметила, никаких доказательств у них нет. А значит, это всего-навсего обоснованное предположение. Если они, конечно, имеют в виду… – Вуди скорчил рожу, – твоего дружка. Или у тебя есть другие грязные секреты?
Вуди ее дразнил, но Никки сейчас было не до смеха.
– Прекрати! Я не знаю. Должно быть, они имеют в виду его. Это мой единственный грех. – Никки чуть не плакала; она чувствовала, как буквально разваливается на куски.
– Перестань! – Вуди угрожающе ткнул в нее пальцем. – Держи себя в руках. Мы должны найти доказательство. Постарайся получить общую картину. Но для этого нужно сохранять спокойствие. Как думаешь, на что они ставят? И что ты можешь потерять?
Он смотрел на Никки круглыми глазами. Она хорошо знала эти глаза. В них дрожали смешинки, которые и привлекли ее к Вуди, когда он впервые появился в школе. От него исходило плохо скрытое озорство и при этом дружеское тепло; он вечно строил из себя клоуна, но всегда, не колеблясь, приходил ей на помощь.
И вот сейчас Никки пыталась ответить на его вопрос, вооружившись логикой.
– Я могу потерять абсолютно все. Хорошие отношения со всеми членами своей семьи. А это единственное, что имеет для меня значение. И особенно с Джесс. – Никки сухо улыбнулась. – Она наверняка убьет меня прямо на месте. Мама будет в ужасе. А Джуно… – При мысли, что Джуно узнает правду о любимой тете, которую боготворила, Никки зажмурилась. – Грэм все-таки мужик, а значит, вряд ли станет из-за этого париться, но он наверняка будет впечатлен. – Она мысленно представила себя перед выстроившимися членами семьи, представила выражение их лиц, на которых наверняка будет написано отвращение. – Весь город от меня отвернется. Вспомни, как они меня поддерживали. Их доброту после гибели отца. А я столько лет жила во лжи…
– Никки… – Голос Вуди был спокойным и теплым. – Это случилось вечность назад. Ты ведь живой человек. Ошибки делают все. Ты слишком строга к себе.
– Тебе легко говорить. Ведь не твоя репутация пострадает.
Вуди открыл очередную бутылку пива.
– Давай подумаем, кто бы это мог быть. – Он глотнул пива и вытер рот. – Ты ведь, кроме меня, никому не говорила, да?
– Да. И приходится надеяться, что это не ты. – Никки выдавила сдержанный смешок.
– Ты рискуешь. У тебя найдется бумага и ручка?
– Ага. – Никки отнесла тарелки на кухню и, захватив оттуда блокнот и шариковую ручку, положила перед Вуди.
Вуди взял ручку и написал: «КТО ОБ ЭТОМ ЗНАЕТ?» А внизу приписал три имени. «НИККИ – ВУДИ – РИК». После чего подчеркнул имя Рик тремя чертами.
