Котлы для Донбасса было решено демонтировать с законсервированных заводов Украины и Крыма. Для этой цели был назначен Особоуполномоченный Совета Труда и Обороны (СТО) товарищ Марапулец. Мандат Марапульца был подписан лично В. И. Лениным. В то время понимание важности этой задачи было таково, что куда бы Вы не явились с письмом, в правом углу которого были напечатаны слова "Ударное Донбасса", как всюду без запинки и какого-либо дополнительного вмешательства находилось решение любого, сколь-угодно сложного вопроса.
Марапульцу был придан специальный поезд, в задачу которого входило разъезжать по городам Украины и Крыма, осматривать котлы, имеющиеся на заводах и фабриках, демонтировать и отправлять пригодные котлы для использования в Донбассе. На отправляемых котлах тоже делалась пометка: – "Ударное Донбасса”, что гарантировало их быструю доставку к месту назначения.
Начальником этого поезда на правах заместителя особоуполномоченного СТО был назначен товарищ Гайсинский. Мое прибытие в распоряжение Политотдела Донбасса совпало с его ликвидацией, в связи с организацией Всероссийского союза горняков. Поэтому в Политотделе Донбасса делать мне было уже нечего, и меня назначали техническим руководителем поезда по восстановлению котельного хозяйства Донбасса под началом товарища Гайсинского.
Вспоминая сейчас об этом, я удивляюсь тому, что мне могли поручить работу технического руководителя поезда по восстановлению котельного хозяйства Донбасса, ведь я тогда не имел никакого представления о том, что это такое.
Мне шел двадцать первый год, образование в объеме двух классов смешанной еврейско-русской школы. Правда, в течение семи лет до начала гражданской войны я проработал в слесарной мастерской, а затем на заводе модельщиком по металлу и машинистом. Воли и смелости мне было не занимать. Видимо, это, а также участие в гражданской войне, преданность партии и советской власти, привели к тому, что меня назначили техническим руководителем, а затем и комиссаром этого поезда.
Нужно сказать также, что в поезде ни одного специалиста-коммуниста по этим вопросам не было. Товарищ Гайсинский, не знавший путей отступления от решения поставленных партией задач, был, вместе с тем, столь неграмотен, что с трудом расписывался. Среди немногих специалистов, согласившихся работать с нами, коммунистов не было. Вот и сошелся на мне клином белый свет.
В феврале 1921 года наш поезд двинулся из Донбасса, имея в своем составе паровоз серии «ОВ», один классный вагон с салоном, один вагон для двух бригад машинистов, 6–7 вагонов в которых хранился уголь, а также манафактура, кожа, обувь, конфеты, пастила и другие товары для поощрения рабочих при демонтаже котлов. Кроме того, имелся вагон с лебедками и тросами.
В то время наш паровоз, пожалуй, был едва ли не единственным, отапливаемым углем. Двигались мы днем и ночью. Проезжая станции Ямы, Славянск, где хозяйничали бандиты, мы не ложились спать и все, включая машинистов, наблюдали за обстановкой, не выпуская оружия из рук.
Постепенно мы начали осваиваться со своими обязанностями и, как потом выяснилось, неплохо справились с задачей. Отправленные нами в Донбасс котлы, преимущественно ланкаширские, оказались за очень малым исключением, пригодными для дела и позволили быстро пустить в работу котельные, откачать воду из шахт и начать добычу угля. Проездили мы по Украине и Крыму год и за это время отправили в Донбасс около 140 котлов.
Нужно сказать, что при каждом обращении в городской совнархоз по поводу демонтажа очередного котла я испытывал робость и сомнения. Мне казалось, что моя молодость и техническая неподготовленность должны вызывать сомнения у товарищей из совнархоза в компетентности моих предложений. И, хотя у нас были широкие полномочия, я старался очень тщательно обосновывать свои предложения. Ведь каждый совнархоз и каждый рабочий коллектив не меньше нас были заинтересованы в восстановлении своих заводов и фабрик, которые мы, в сущности, «раздевали». Поэтому какой-то червь сомнения и боязнь того, что я не сумею доказать необходимость демонтажа котла, у меня всегда оставались.
Однажды, в Запорожье мы долго спорили с председателем совнархоза товарищем Подгайцом по поводу целесообразности демонтажа котлов с силикатного завода (возле днепровской пристани) и мелитопольской мельницы Абрамсона и др. Но, в конце концов, эти котлы нам отдали и здесь, видимо, главную роль сыграли не столько мои доводы, сколько та же надпись "Ударное Донбасса". Настолько велико было понимание коммунистом Подгайцом своей личной ответственности за судьбу страны, желание исполнить директиву Ленина, пользовавшегося у нас всех безграничным уважением и авторитетом.
