– "Петя! Помоги устроить на работу мою подругу, Лизу Ясину. У нее в семье сложилось тяжелое материальное положение, отец-маляр без работы, а семья большая – семь душ".
Спрашиваю, что она умеет делать. Ничего, говорит, особенно не умеет. Кончила гимназию, затем курсы медсестер, но зато поет, как соловей.
Ну, думаю, медпункта у нас нет, оперного театра тоже, а вот секретарь-машинистка нужна. Пусть, говорю, заходит, если согласна печатать на машинке.
На следующий день Лиза пришла и начала стучать одним пальцем на машинке. В общем, секретарь-машинистка из нее не получилась. Но мы познакомились, и она мне понравилась. Очень красивая девушка.
Как-то, Лиза пригласила меня на вечер самодеятельности в клуб красноармейской части. Она исполняла там русские и украинские мелодии.
Петр Цивлин (1921 г.)
Я очень люблю украинские песни и, слушая Лизу, поразился ее сильному, чистому голосу. «Соловей» Алябьева она исполняла действительно, как соловей. Её неоднократно вызывали, успех был большой.
В другой раз я уже сам пригласил Лизу в городской парк. А она говорит – не в чем пойти, последние туфли развалились. Ну, занял я денег у товарищей, заказал у знакомого сапожника туфли и принес их вечером Лизе. Надела она их, и мы пошли гулять.
Гуляем, а она мне говорит, что заведующий клубом, где она выступала, сделал ей предложение, но она решила посоветоваться со мной по этому вопросу. Ну, я ей ответил, зачем тебе идти за него, выходи лучше за меня. Правда, получаю я немного, хором у меня тоже нет и всё мое на мне. Но относиться к тебе я буду хорошо, семью обеспечу. Это обещаю.
Лиза согласилась. На следующий день, как условились, Лиза зашла ко мне на работу в окружной комитет профсоюзов. С ней пришли Лида Сац с мужем, и мы направились в ЗАГС, а оттуда вышли мужем и женой.
Вся процедура заняла 20 минут, после чего я пошел на работу, а она домой. С тех пор вот уже 40 лет я – женатый человек.
1925–26 г.г. были для меня особенно напряженными по работе, да к тому же появились еще и семейные обязанности. Нужно было подрабатывать, заботиться о семье. Кроме того, как видно, сказалось напряжение прошлых лет, недоедание в предвоенные годы и во время гражданской войны.
Короче говоря, сидя, как-то, на работе я закашлялся, и у меня пошла кровь горлом. Выяснилось, что я болен туберкулезом легких. Вес мой был 44 килограмма, держалась температура. Товарищи срочно достали мне путевку в Ялту для лечения в туберкулезном санатории. Настроение было неважное. Ел плохо, не хотелось.
Лиза Яснна-Цнвлина (1925 г.)
Сижу, как-то, в санаторской столовой, ковыряю вилкой в тарелке. А столы тогда были большие, человек на двадцать. Многие уже поели и ушли, осталось несколько человек. И вот один из них, пожилой товарищ, сидевший напротив меня (его звали Кузьмич), говорит:
– "Ну, что, Петр, нос повесил! Есть тебе надо, да как следует. Сходи на набережную, купи толстую палку и приходи обратно в санаторий, я тебя буду ждать". Я знал этот магазинчик, где продавались резные палки с набалдашником. Когда я вернулся в санаторий, Кузьмич сказал, что отныне каждое утро после завтрака я буду ходить с ним в горы в партийном порядке, а возвращаться мы будем только к обеду.
Кузьмич был старый большевик с дореволюционным стажем. Туберкулезом он заболел еще сидя в царских тюрьмах, поэтому ослушаться его я не мог. Каждый день мы отправлялись с ним в горы, и через несколько дней у меня появился аппетит. А ещё через полтора месяца врачи сказали, что болезнь начала отступать. Я снова мог работать.
П. Г. Цивлин – член Правления Запорожского отделения Всесоюзного Профсоюза строителей после перенесенного заболевания туберкулезом (1928 г.)
В мае 1926 года у меня родился сын. В доме никакой утвари не было. Ни у жены, ни у меня не было пальто, одежды. Сыну нужно было приобрести самое необходимое, да и болезнь требовала усиленного питания.
Я обратился в Окружной комитет профсоюзов с просьбой разрешить мне пойти работать на производство, чтобы иметь возможность заработать деньги. Мне разрешили при условии, что я, по-прежнему, буду исполнять обязанности секретаря парторганизации, председателя запорожского горкома профсоюза и депутата горсовета.
В то время в Запорожье строился пятиэтажный дом длиной полтора квартала для рабочих завода «Коммунар». Конструкция этого дома была довольно интересна. Весь каркас был металлическим из швеллеров и балок, которые крепились между собой за счет клепки (сварка в то время еще не была распространена). Вот мне и было поручено изготовление этого каркаса. Так я стал бригадиром монтажников. Для этой работы была нужна бригада в 30 слесарей. Часть из них я подобрал из товарищей, с которыми работал до революции, а часть составили, так называемые "спортсмены".
