Таким образом, государство сделало всё для того, чтобы мы могли хорошо учиться, ну а мы, в свою очередь, должны были сделать всё для того, чтобы овладеть знаниями. И мы учились на совесть, слушая лекции в академии с восьми утра и до двух часов дня, а потом, занимаясь в общежитии с трех часов дня и до полуночи.
Основной возраст студентов был не менее 29–30 лет. Многие долгое время были на руководящей партийной и хозяйственной работе. В этом смысле самая небольшая руководящая должность была у меня (управляющий трестом районного масштаба). Другие же товарищи были членами ЦК, ЦКК и членами правительства Украины, председателями и секретарями губернских исполкомов, директорами крупных заводов. В общем, это были люди привыкшие командовать.
Но в первую очередь все мы были коммунистами, понимающими, зачем пришли в академию, и поэтому выполняли любое указание преподавателей беспрекословно. Думаю, тогда профессуре работать с нами было проще, чем с современными студентами. Вскоре меня избрали секретарем факультетской парторганизации, членом бюро парторганизации академии. Каждый год меня переизбирали снова и, таким образом, мне пришлось руководить партийной работой на факультете до конца учебы.
П. Г. Цивлин с женой и сыном (1930 г.)
Первый год учебы закончился успешно, мы изрядно потрудились и с нетерпением ждали каникул. В июле 1931 года нам выдали путевки в Крым, и мы отправились на отдых. Но отдохнуть нам не удалось. Дело в том, что ЦК Украины рассматривал нас, как людей, прошедших суровые годы гражданской войны, вынесших на своих плечах восстановление народного хозяйства, короче – как людей, на которых можно положиться. И поэтому нас привлекали для выполнения ответственных заданий партии и правительства. Так было и на этот раз.
В августе пришла телеграмма за подписью секретаря ЦК КП(б) Украины Строгонова о немедленном выезде на совещание в ЦК Украины. В тот же день мы выехали с мест отдыха на это совещание. Обстановку по хлебозаготовкам докладывал секретарь ЦК С. В. Косиор. После совещания нас назначили уполномоченными по хлебозаготовкам, меня – по Печенегскому району, другие товарищи получили назначения в другие места. На следующий день мы выехали по местам назначения.
Город Печенеги Харьковской области находится в 25 километрах от города Чугуева и проехать туда можно было только на лошадях (машин было еще очень мало, а в районах – совсем не было). Железной дороги там тоже не было. Все это затрудняло выполнение плана хлебозаготовок. Хотя на Украине лесов мало, но Печенеги в то время окружали леса. До революции там была каторжная тюрьма, в которой сидел Г. И. Петровский. Жители Печенег жили довольно зажиточно, считали себя партизанами, но советскую власть признали одними из самых последних.
В момент моего прибытия в район, хлебозаготовки были выполнены лишь на 40 %. Начались дожди, которые не прекращались в течение месяца. На мне был гражданский костюм, сапоги и кожаная куртка.
В этой одежде я разъезжал на тачанке из села в село совместно с председателем исполкома или секретарем райкома, часто круглыми сутками.
Днем шли беседы, а по утрам и вечерам организовывали вывозку хлеба, а часто и по ночам. В 1931 году раскулачивание было в основном завершено, и началась организация колхозов, но кулацкие настроения были еще сильны. Были случаи, когда ночью нашу тачанку обстреливали. Порой, когда после 2–3 дней разъездов я добирался до райкома, на мне не было сухой нитки. Мокрой была не только кожа сапог, но и все внутри: куртка, костюм, подкладка, казалось все тело пропитано водой. Когда же удавалось высушить сапоги, они не налезали, так как ноги были распухшими, а кожа сапог ссыхалась. Так изо дня в день. Все же через месяц хлебозаготовки были выполнены на 96 %, и я вернулся на учебу.
Три года я проучился в академии. Должен сказать, что академия помогла мне разобраться во многих вопросах строительного искусства, которые интуитивно я воспринимал и раньше, не имея понятия о законах механики, физики и химии. Теперь я радостно сознавал, что строя объекты на основе практического опыта, я, тем не менее, следовал неизвестным мне ранее законам. Теперь мне становилось понятно, почему мои сооружения устойчивы и работоспособны, какими дополнительными резервами они располагают. Полученные знания помогали также принимать экономные технические решения, избегая ненужного переусложнения и излишеств, нередко встречающихся на практике. Многое разъяснилось, открывались новые горизонты, хотелось поскорее окунуться в практическую работу для применения полученных знаний на практике. Однако, прежде, чем приступить к этому, мне пришлось пережить одну крайне неприятную и унизительную историю.
