Такую опалубку они даже спроектировали, сохранив мою идею и конструкцию, но света она не увидела. Ведь хорошо известно, что дерево и металл ведут себя по разному в условиях влаги и температуры, поэтому качественного бетона в этом случае получить нельзя.
Для плит «Гиса» также была разработана специальная опалубка из металла, что позволяло бетонировать одновременно до 100 плит, прогрев которых осуществлялся тем же способом. Для сборных цехов были впервые разработаны прутковые прогоны, что давало экономию металла до 40 % и намного облегчало монтаж и конструкцию здания. Была создана электроциркулярная пила для резки балок, швеллеров, уголкового и другого профильного металла. Разрез швеллера № 20 или уголка 150мм длился 2–3 секунды, причем рез был очень чистый. Таких пил, в то время не было, хотя изготовить их можно было на любой стройке, они были безопасны и очень производительны.
Все эти мероприятия позволили резко повысить производительность труда, качество работ и сократить сроки ввода объектов. Жесткая дисциплина производства, продуманная технология и механизация процессов дали возможность при вдвое меньшем количестве людей возводить цеха в течение 3–4 месяцев там, где раньше их строили годы. Это создавало хороший творческий настрой в коллективе, желание трудиться не жалея времени и сил.
Нужно заметить, что в апреле, через четыре месяца после того, как я принял строительство, по приказу наркома Вооружений Б. Л. Ванникова на базе строительства был организован трест № 15, и я был назначен его управляющим.
К этому времени на стройки страны начали поступать высококвалифицированные инженерные кадры, выпускаемые ВУЗ, ами страны. В частности, к нам в трест № 15 пришли инженеры Х. Н. Гень, И. М. Сорин, С. И. Можаев, С. Смирнов, В. И. Автономов и другие. Это были не просто способные молодые специалисты, но беспокойные, рвущиеся к новому люди. На одном очень важном их начинании хочу остановиться особо.
Как-то, эти молодые специалисты зашли ко мне в кабинет и рассказали, что познакомились с автором армопенобетона (фамилию его я забыл), разобрались в преимуществах последнего и просят выслушать автора. Ведущая роль и инициатива в этом деле принадлежала молодому, очень талантливому инженеру Геню (впоследствии погиб на фронте во время Великой отечественной войны). Мы пригласили автора армопенобетона, собрав для этой цели техническое совещание.
Из доклада автора стало ясно, что армопенобетон – очень прогрессивный материал и его изготовление не связано с большими трудностями, но для этого нужен завод и соответствующее оборудование. Но, куда бы не обращался автор, он всюду встречал глухое сопротивление. Тогда я принял решение построить завод для изготовления армопенобетона в Лыткарино на базе знаменитых карьеров кварцевого песка. Этот песок при соответствующем размоле может участвовать, как вяжущий материал вместе с цементом, экономя тем самым до 50 % цемента.
Мой интерес к армопенобетону объяснялся удивительными качествами этого материала. Он представлял собой плиту толщиной в 100мм, армированную сеткой из проволоки толщиной 4мм. Пропаривался он в автоклавах при давлении 8 атмосфер и мог являться одновременно, как несущей конструкцией кровли, так и утеплителем вместо железобетонных плит «Гиса», гидроизоляции, стяжки и кровли. Вес кровли из армопенобетона облегчался в несколько раз, что позволяло снизить вес несущих железобетонных конструкций, а монтаж кровли ускорялся тоже в несколько раз.
Мне было ясно, что за это дело надо браться немедленно. Разработку проекта завода взяли на себя наши молодые специалисты с участием автора армопенобетона. Когда проект был готов, я поехал с ним к первому заместителю наркома П. А. Юдину, с которым работал еще в «Индустрое». Доложив о нашем предложении, я сказал, что решил построить завод по производству армопенобетона, что у нас есть для этого все возможности, нет только денег. Нужно 2 миллиона рублей и оборудование.
Разговор проходил в два часа ночи. То ли мой тон не понравился, то ли настроение было неважным (наркомат находился в стадии организации), но ответ был таким:
– "Если решил, строй".
На вопрос, а как же с деньгами и оборудованием, замнаркома ответил:
– "Денег нет, и оборудования тоже нет".
Павла Александровича я знал много лет, очень уважал его и, думаю, пользовался его уважением. Это был честнейший человек, один из лучших строителей страны.
Его ответ поставил меня в тупик и даже обидел, но, зная его характер, я понял, что больше ничего не добьюсь. Поэтому, ушел из кабинета и поехал домой. До утра так и не заснул, но пришел к выводу, что независимо от ночного разговора завод строить буду.
Когда утром я приехал к восьми часам на работу, меня уже ждала молодежь. Они нашли меня на одном из объектов, окружили и задали вопрос:
