Чтобы ускорить сооружение цехов мы применили, как и на заводе № 233, сборные железобетонные конструкции, которые готовили тут же у будущих цехов. Для прогрева сборного железобетона я сконструировал передвижной котелок, который перемещался на двух колесах одним человеком.
Стройка шла зимой, а зимы 1940–41 г.г. были очень суровые, поэтому земля была глубоко проморожена. Для того, чтобы в этих условиях копать котлован под башмаки, мы на ночь ломом пробивали в грунте дыру глубиной до 1,5 м и заделывали в нее шланг с паром от передвижного котелка с одним дежурным истопником. Стоило утром воткнуть лопату в землю, как из нее вырывались клубы пара, а через час без особых усилий котлован был готов.
Далее, несмотря на мороз, в котлован устанавливалась опалубка, укладывался бетон с трубками для прогрева, через которые пропускался пар от передвижного котелка, а к вечеру бетон тоже был готов.
Здесь же в опалубках моей конструкции на открытом воздухе при сильных морозах бетонировались колонны, ригеля, балки и другие конструкции с использованием того же котелка и трубок, позволивших сократить время изготовления и число рабочих.
Этот способ бетонирования также вызвал немало споров в ученом мире. Научно-исследовательский институт «Оргстрой» утверждал (как и раньше при электропрогреве, который я ввел на заводе № 233), что вокруг трубок бетон будет резко высушиваться и вследствие этого терять прочность.
Но эти ученые споры не влияли на темпы наших работ. Мы продолжали работать, прогревая бетон этим способом не только зимой, но и весной, которая к тому времени уже наступила. Ряд цехов вчерне уже были закончены.
Вместо тяжелых ферм мы и здесь применили прутковые прогоны. Был использован принцип одновременного монтажа разных частей здания и оборудования, что позволило существенно ускорить ввод цехов в эксплуатацию.
Секретарь МК Г. Афанасьев приходил обычно в 9–10 часов утра и спрашивал: – "Когда же Вы успеваете? Вчера еще не было стен, а сегодня уже крыша и станки стоят!".
И действительно, работы шли очень продуктивно. Без преувеличения скажу, спал я в течение шести месяцев не более 3–4 часов в сутки. Однажды, когда я проходил мимо одного из цехов, с крыши свалилась тяжелая болванка. Она ободрала кожу виска и раздробила кость большого пальца правой ноги. Ходить я не мог. Поэтому меня ежедневно привозили в контору на машине, клали на стол и так, в лежа, я руководил стройкой недели три, пока срослась кость.
Весь коллектив строителей трудился самоотверженно. Многие бригады не уходили с лесов по двое суток, пока не выполняли задание, которое принимали свободно, без нажима. Понимали – иначе нельзя!
За все это время я ни разу не видел на лицах рабочих недовольства. Выходных дней мы не имели, кроме одного в месяц. В этот день мы устраивали вылазку в лес, куда приглашали весь коллектив, всех рабочих с семьями. За счет стройки угощали рабочих легкой закуской и небольшим количеством спиртного. На этих массовках обсуждалось сделанное за месяц, очередные планы, делились опытом. Разговоры носили дружеский характер, пели песни, танцевали.
Не обошлось без инцидента. Мой начальник – человек трусливый, узнав, что мы выезжаем в лес с выпивкой и закуской, сообщил об этом инструктору МК партии, чтобы оградить себя от недоразумений. И вот, однажды, когда мы расположились в лесу, мне сообщили, что приехал секретарь МК ВКП(б) Афанасьев, который обходит группы отдыхающих рабочих.
Я, секретарь парторганизации и председатель постройкома не пошли ему навстречу, сделав вид, что его не замечаем. Когда же он, наконец, подошел к нам, мы поздоровались и предложили ему выпить с нами рюмку водки.
Сначала он отказался, а потом, учитывая обстановку, принял приглашение, сообщив, что получил «сигнал» будто я спаиваю рабочих. Но, обойдя все группы, он убедился, что люди полноценно отдыхают на природе после беспрерывной работы в течение месяца, ведут непринужденные беседы и все больше о деле. Так оно и было.
Реконструкция завода № 22 была завершена
В начале войны я был назначен заместителем директора завода № 16 по капитальному строительству в г. Казани, где была поставлена задача обеспечить за шесть месяцев выпуск авиационных моторов. Цеха завода не отапливались, хотя стояли сильные морозы. Рабочие у станков работали по 12 часов, подростки по 8 часов в день.
