– Разумеется, ты не знаешь! Куда тебе знать, если даже я не знаю. Наверняка у этого была причина. Нельзя ведь убегать просто так. Они явно бежали от чего-то… Или от кого-то… Чего встал, дубина трухлявая? Пошли отсюда. Я вовсе не желаю встречаться ни с какими причинами. И уж тем более с теми, от которых убежал весь город, – Винсент сделал несколько шагов к выходу, но внезапно замер на месте.
– Убежал весь город… – сказал некромант в полголоса. – Они спешили так, что даже еду не взяли…
Винсент обернулся. Его взгляд заметался по деревянным панелям стен обеденной, зацепился и немного повисел на светильниках, присмотрелся к каминной полке, ознакомился с высотой до балок под потолком и, наконец, вернулся к Эрлу.
Зомби созерцал яблоки, представляя их медленное увядание.
– Магусы, Эрл, – голос некроманта дрожал. Его воодушевление нашло для себя хорошее топливо и теперь разгоралось все ярче. – Здесь наверняка полно магусов! Они не могли забрать
За следующие несколько эрдов Винсент перевернул все горшки на каминной полке, подергал за светильники на стенах, постучал по панелям в самых подозрительных местах.
– Ааа? – уточнил Эрл.
– Живее, Эрл! Или мертвее… Помоги мне! Ищи все, что может быть ценным. Хотя нет, стой! – Винсент сам замер на месте. – Гниль и тлен, Эрл! Что я делаю?! Похоже, твоя глупость становится заразной. Идем, Эрл, я знаю, где мы сможем разжиться магусами!
Некромант стремительно зашагал к выходу. Где-то внутри него набирало силу то самое возбуждение, которое обычно не знает границ человеческого тела. Оно переполняет людей и выплескивается наружу, причиняя массу неудобств всем, кто окажется рядом.
– Кудаа? – уточнил зомби.
– Туда! – огрызнулся Винсент очередной неопределенностью.
Эмоциональный подъем Винсента несколько поутих, когда он выехал на западную рыночную площадь. Контраст – одно из главных орудий познания. И теперь некромант мог воспользоваться им в полной мере.
Он помнил эту площадь.
В тот раз она жила. Она переполнялась магией. Не той, что вплетена в структуру мироздания, другой. Людской. Той, что порождали эмоции людей, сконцентрированные в одной точке. Эти эмоции дарили жизнь неодушевленному, создавая уникальную и узнаваемую атмосферу.
Все это Винсент понял только сейчас. Когда рынок умер.
Сейчас здесь царил хаос.
Истощились накопители магии, питавшие иллюзии над самыми богатыми прилавками. Сами прилавки валялись опрокинутыми и частично разломанными. Под копытами Фарфетки позвякивало оружие из Форстена. Между ним просматривались щетки, сети и сита из китового уса, явно добытого в агруме Марканий. Чуть в стороне лежала груда старых каменных табличек с едва различимыми знаками. Винсент никогда не понимал, зачем люди блуждают по болотам Мурихэма и тащат оттуда подобную дрянь. Еще больше он не понимал тех, кто эту дрянь покупал. Да, эти таблички – наследие неизвестной цивилизации. Но практической пользы в них никакой. Вот следы эпохи Роауаров – другое дело. Жаль, что эти следы не купишь ни на одном рынке.
Винсент остановил Фарфетку у прилавка с изделиями из жемчуга.
– Эй, Эрл, – сказал он. – Собери это.
На прилавке красовалось изображение морской коровы в окружении водорослей. Винсент не помнил родовое имя семьи этого герба. Он помнил другое, главное, по его мнению. Жемчуг агрума Игнарий довольно хорошо продавался на юге, куда он и собирался.
– Ааа? – стандартно уточнил зомби.
– Я говорю, грузи жемчуг в сумки, гнилая твоя голова! Да поживее. Кто его знает, от чего все сбежали из Белина. Может, причина где-то рядом. Почему-то я уверен, что нам не понравится встреча с ней.
– Ааа.
Пока Эрл занялся делом, Винсент с сожалением посмотрел на разломанные украшения из моржовой кости, которыми славился Рикур. Затем на фиолетовые куски виксина, который жители Скьолгудана так и не научились переплавлять в стандартные накопители.
Совершенно незаметно в разум Винсента прокралась тоска.
В прошлый раз рынок ждал его. Он звал его. Винсент, как и любой другой посетитель Белина, не мог противится этому зову. Он откликнулся, пришел… И был встречен подобающим образом. Его закружило, завертело в том безумном круговороте жизненного потока, что пронизывал здесь каждый прилавок, каждого продавца, каждого посетителя, каждый камень, которым была вымощена площадь. Теперь тот зов умер. Теперь прилавки умерли. Всё умерло.
Винсент посмотрел на холм Верхнего квартала. Там возвышалась временная башня, которую хорошо было видно с любого из трех базаров. Прямо на глазах некроманта символ разума сменился другим. Наступил час крови.
– Идем Эрл, – сказал Винсент. – Оставим это… Эту могилу. Посмотрим, что нам преподнесут другие.
Некромант решил оставаться на главной улице. Конечно, он мог бы существенно срезать через Деловой квартал, вот только слишком много в нем было тупиков-ловушек с респектабельными гостиницами да аукционными домами.