Я собиралась немного позаниматься, но по какой-то причине вместо этого набрала в поисковике фразу «случаи изнасилования, о которых не заявляли в полицию». Не только мои родители могли проводить исследовательскую работу.
В поисковике появилось двести тысяч ссылок на мой запрос, и я начала открывать одну за другой. Я обнаружила, что из ста случаев изнасилования в полицию обращаются всего тридцать две пострадавших. Из этих тридцати двух случаев лишь семеро обвиняемых могут быть арестованы, а из этих семи получают срок лишь двое. Я прочитала, что практически невозможно оценить, растет ли количество изнасилований или нет, так как об этом конкретном преступлении в полицию сообщают реже всего. Еще я прочитала, что результаты судебно-медицинской экспертизы, проведенной сразу же после случившегося преступления, являются практически единственным и главным доказательством из всех, представленных в суде, благодаря которому может быть вынесен вердикт «виновен», и насильнику придется провести реальный срок в тюрьме. Там также говорилось о том, что жертва не обязана давать показания о своей прошлой сексуальной жизни или наклонностях, но в большинстве случаев ее все же допрашивают.
«Неудивительно, что об этих преступлениях стараются не сообщать, — подумала я. — Инстинкты подсказывали, что полиция мне не поможет, и, похоже, я была права».
Вооружившись этой информацией, на следующий день после работы я отправилась в Фэрхэйвен. Оставив машину рядом с Вилладж Букс, я пошла по Харрис-авеню и нашла офис психотерапевта, который был расположен в кирпичном здании у основания холма. На двери я прочитала «
Я поднялась по крутым ступенькам лестницы и прошла в приемную, где никого не было. Спустя несколько минут я услышала, как в дальнем конце коридора открылась дверь, и каблучки звонко застучали по паркету. Я внутренне сжалась, когда на пороге появилась высокая стройная темнокожая женщина и улыбнулась мне. Ее волосы были коротко острижены, а черные глаза были миндалевидной формы.
— Эмбер? — спросила Ванесса, и я кивнула, сжимая в руках сумочку.
Я не знала, почему я так нервничала. Я пришла сюда лишь за тем, чтобы сказать этой женщине, что со мной все в порядке и что я уже нашла способ оставить в прошлом то, что сделал Тайлер, и двигаться дальше. И что даже статистика ФБР укрепила меня в моей уверенности, что обращаться в полицию не имело смысла.
— Идите за мной, — сказала Ванесса.
Когда мы оказались в ее небольшом офисе, я стала оглядываться по сторонам, обратив внимание, что одна стена комнаты была кирпичная, а три других покрашены в светлый кремовый цвет. Высокое арочное окно выходило на Беллингхэм-Бэй. Стоял бодрящий солнечный осенний день, и вода и небо были одинакового ярко-голубого цвета.
— Красивый вид, — сказала я, все еще стоя у двери, которую закрыла за собой.
— Не правда ли? — спросила она, опускаясь в большое коричневое кожаное кресло. — Пожалуйста, садитесь.
Я посмотрела на диван, который был в том же стиле, что и ее кресло, и на котором лежало несколько больших пушистых красных и кремовых подушек. Я села в угол дивана как можно дальше от нее и прижала к груди одну из подушек.
— Итак, — сказала она, — можете мне вкратце рассказать, почему вы здесь?
— Моя мама записала меня к вам. Я уверена, что она уже все вам объяснила.
— Да, — сказала Ванесса. — Но мне хотелось бы, чтобы вы рассказали мне обо всем своими словами. И можете быть уверены, все, что вы произнесете в этой комнате, будет рассматриваться как строго конфиденциальная информация.
— На самом деле я не хочу находиться здесь, — заметила я, глядя в окно.
Мне было очень тяжело смотреть на Ванессу. Это слишком сильно напоминало мне о времени, проведенном в обществе Греты, когда я лежала в больнице несколько лет назад. Я не могла поверить, что снова оказалась в таком же месте. Мне нравилось думать, что я стала более сильной, чем была. И я думала, что стала намного умнее. Но то, что случилось с Тайлером, отняло у меня эту уверенность. Он отнял у меня все.
— Я сталкиваюсь с этим довольно часто, — сказала Ванесса, кладя руки на подлокотники своего кресла и скрещивая длинные ноги. На ней было облегающее льняное платье без рукавов, подол которого доходил до колен. — Люди обычно прибегают к помощи психотерапевта в самую последнюю очередь. Мы не находимся в самом верху списка интересных дел.
Я посмотрела на нее, и она снова улыбнулась, ожидая, что я заговорю. Но когда я продолжала молчать, она решила попробовать другой подход.
— Почему бы вам не рассказать мне немного о себе? Вы выросли в Беллингхэме? — Я кивнула. — У вас есть братья или сестры?
