Злоб обернулся и уже летел в беззащитную шею человека, но тот аккуратно отступил, и немного подправил траекторию полёта оборотня, отчего тот едва не грянулся о камни, и чуть сумел приземлиться без вреда для себя. А обернувшись, увидел плавно и неспешно идущего к нему Бурого в волчьей шкуре. Злоб понял, что пора переходить к реальному плану, а не рисковать своей жизнью. Он кинулся к выходу из пещеры, Бурый рванул за ним, и удивился, чего это ради оборотень прыгает на правую стенку у выхода. Злоб сильно ударил лапами по натянутому канату, удерживающему тяжеленную каменную плиту над входом в пещеру. Они подкапывали эту плиту последние четыре дня, и теперь она держалась только на канате. Канат оборвался, и плита рухнула вниз, плотно закрыв вход в пещеру как раз перед мордой Бурого, откинув его со страшной силой назад, на камни пещеры, которая стала его могилой. Злоб кубарем скатился вниз, уворачиваясь от груды мелких обломков, Беляна съежилась за одним таким обломком, но он не стал тратить на неё время, он потом убьет эту глупую волчицу. А сейчас есть задача поинтереснее!
Варна первая сообразила, что Бурый попался! Никто не смог бы убрать эту плиту! Вся стая и за столетие не сможет её сдвинуть. Она подняла голову и завыла, захлёбываясь горестным плачем о сыне. Стая взвыла за ней, но даже погоревать им не дали! Оборотни, оскалившись шли на них! А, что ещё страшнее, из-за деревьев вышли волколаки, обернувшиеся в человеческое обличье и держащие в руках натянутые луки. Они рассчитывали перестрелять всю стаю, но не знали о возвращении брата Варны. Матёрый волк столько лет мечтавший вспомнить кто он, и наконец, вернувшийся в свою шкуру и в свою семью, ринулся на оборотней с такой дикой силой, что стрелы, уже взвившиеся в воздух, были снесены его рывком, лучники растерялись, но только на миг. Этого мига волкам хватило, чтобы укрыться за камнями и деревьями, не стать лёгкими мишенями. Варун летал, кувыркаясь в воздухе, отвлекая стрелков, Серый и другие волки уже вступили в бой с оборотнями на земле.
Жаруся несла Катерину стремительно, та смотрела в зеркало и пересказывала события Птице. Она видела, как безнадёжно и с великим усилием поднял голову Волк, лежащий в глубине пещеры с переломанными костями, понимая, что он попался, а там, снаружи, гибнет его стая.
— Жаруся! Что же делать? Другой выход из пещеры?
— Нет, его нет. Я когда-то там была, — Жаруся сама чуть не заплакала. — Я могу расплавить плиту, но, Волку этого не пережить. Пещера очень высокая, но не такая большая, чтобы он мог у йти от жара.
— Погоди! Ты говоришь, что она высокая?
— Да, очень. А что?
— Опускай меня! — Катерина лихорадочно соображала, может ли она вернуться в свой мир, оставив тут мальчишек. — Если буквально на секунду… Туда и обратно! Выхода другого всё равно нет! Жаруся, вниз, скорее!
— Но, тут же болото!
— Всё равно! Врата откроются даже на кочке.
— Поняла! Я с тобой! — Жаруся выбрала крошечный островок и бережно опустила на него Катерину, которая позвала ворота:
Она стремительно шагнула в открывающиеся ворота, Жаруся не разжимая коготки, зависла за её спиной. Катерина закрыла ворота, огляделась. К счастью, её возвращение никто не видел, нельзя было задерживаться на объяснения! Она снова позвала ворота, и сосредоточившись изо всех сил, попросила их открыться в пещере, называемой Каменное логово, которая находится на Севере. Ворота послушно открылись в непроглядную тьму.
— Жаруся! — Катерина даже не закрывала ворота. Жар-Птица легко скользнула с её плеча, осветила пещеру, выхватила из кучи каменных осколков потерявшего сознание Волка и влетела в ворота. Катя отступила назад, в свой мир и закрыла створки, ласково коснувшись витых столбов и старого дерева.
— Девочка, надо скорее назад. Давай на вершину Каменного логова, там никого нет! Там его полечишь!
Опять сплелись из воздуха ворота, и опять послушались просьбы сказочницы, послушно пропустив её на поросший соснами склон, под которым Волк чуть не остался навсегда.
Катерина кинулась к Бурому, которого Жаруся бережно опустила на землю.
— Бедный ты мой! — она залечивала раны и переломы от острых осколков камня, потом влила ему в пасть живой воды, и он тяжело вздохнул. А потом с трудом открыл глаза. И тут же прикрыл их от яркого света. А потом осторожно приоткрыл снова. Высоченные сосны, прямо перед его носом мох, и сосновые иголки, покрывавшие землю, и облака, тяжелые, серые, низкие облака. — Я же умер? — удивился он вслух, и тут услыхав совсем рядом шорох, повернул голову. — Катерина? Что ты тут… И как?
— А я? А меня ты и вовсе не замечаешь? — Жаруся сидела рядом на упавшей на землю изогнутой сосновой ветке и потряхивала крыльями. И делала вид, что обижается на невнимание.
— Нет, я не умер! — сообразил Волк. — Если ты тут и сердишься, значит, это мне не мерещится!
