Денежные проблемы теперь становятся устрашающими. Его налоговая задолженность составляет около 50 миллионов франков. Новый министр финансов Поль Рамадье (Paul Ramadier) согласился принять его. Саша, поддерживаемый под руки своим секретарём и водителем, прибывает на эту встречу и отстаивает свою позицию перед министром:
— Мои фильмы «Версаль», «Наполеон», «Париж» уже принесли государству более миллиарда франков, мсьё министр, благодаря прокату по всему миру. И теперь меня преследуют за пятьдесят миллионов. Несколько дней назад судебные исполнители описали мою мебель.
— Мэтр, это прискорбно, но налоговая служба Франции не может списать ваш долг. Однако после повторной проверки вашего дела я рад сообщить вам, что ваш долг сокращён на 17 миллионов. Таким образом, вам придётся заплатить 33 миллиона. Ничего больше я сделать не могу, поверьте.
Саша должен погасить свою задолженность фискальным органам. Кроме того, ожидали оплаты счета нескольких крупных кутюрье. Остаётся только одно решение, и он его принимает — скрытно продать некоторые из своих лучших картин, через торговцев произведениями искусства. Так ушли Мане, Модильяни, Сезанн и даже знаменитая картина Тулуз-Лотрека «Красное», о которой он говорил своей жене: «Ты видишь эту картину, я буду умирать от голода возле неё, но не продам никогда!»
Мэтр с трудом заканчивает написание сценария своего следующего фильма «Три сапога – пара» («Les trois font la paire»). Для него это было тем более важно потому, что Мишель Симон дал своё согласие на участие в главной роли. Но болезнь ужасна, постоянные боли лишь изредка прерываются на небольшие передышки, которые он использует для работы. В декабре 1956 Саша принимает решение покончить с собой. Улучив момент, когда медсестра была чем-то занята, он глотает все таблетки из стеклянной трубочки с барбитуратами, пытаясь тихо отойти в мир иной. Последуют три дня в коме. Врачи делают всё, чтобы спасти его, и это им удаётся...
В конце января 1957 года начались съёмки фильма. Саша слишком ослаблен, чтобы руководить ими, и он поручает Клеману Дюуру заменить его на съёмочной площадке. Но он хочет "кинематографически" попрощаться со своей аудиторией. Камеры Клемана Дюура были привезены на Элизее Реклю. Мэтр приготовился к своему последнему появлению перед зрителями. Ещё более сильные наркотики поддерживают его, он находит в себе силы наложить грим, надеть один из париков и сесть за стол, чтобы «появиться» в прологе своего фильма. В этом коротком отрывке мы видим, как он снимает телефонную трубку и говорит со своим вновь обретённым другом Альбером Виллеметцем. Разговор заканчивается так:
— До свиданья, Альбер Виллеметц, друг моего детства... Целую тебя!.. Альбер! Ты помнишь, когда мы впервые пообедали вместе?.. В день нашего первого причастия... До скорого!
В начале февраля 1957 года на экраны вышли «Убийцы и воры». Известнейшие кинокритики покорены. Чтобы морально поддержать Саша, Прэнс с удовольствием приносит ему обширные газетные вырезки, полные восторга.
Франсуа Трюффо пишет в «Arts»: «Я люблю Саша Гитри, потому что между гривуазностью ("солдатский юмор". — Прим. перев.) и обсценностью (ненормативная лексика. — Прим. перев.) он всегда выбирает обсценность, потому что его (Саша) юмор не знает границ, понятен и немощным, и старикам, и детям, и мёртвым, как и всем остальным; я люблю Саша Гитри за то, что он не делит ничего на хорошее и плохое [...]. Просто необходимо увидеть "Убийц и воров", чтобы понять, что кинематографическое искусство не подчиняется никаким законам, и что фильм, сварганенный весельчаками за несколько дней (они ещё и посмеиваются над этим миром), может стать значительным произведением».
Андре Базен (André Bazin) комментирует в «Le Parisien libéré»: «Сценарий "Убийц и воров" настолько полон жестокости и дерзости, что только через юмор это можно передать. История, если вдуматься, сочетает в себе мрачную иронию noblesse oblige с безнравственностью самой циничной галантности семнадцатого века. Всё это, конечно, скрывается под маской бульварного остроумия, но разве юмор не состоит в том, чтобы говорить легко о серьёзных вещах, и я осмелюсь сказать, что есть нечто величественное в вольтеровской ухмылке этого мудрого старца, который всё ещё даёт нам возможность посмеяться, излучая прежнее неожиданное творческое жизнелюбие из глубины своего кресла-каталки».
Наконец, Жиль Мартен (Gilles Martain) подчёркивает в «Rivarol»: «Это авторский фильм, а для меня это комплимент, потому что в нём можно обнаружить все достоинства и недостатки яркой личности, достоинства и недостатки, проявления которых всегда привлекательны. Я по-прежнему убеждён, что значительная часть комедий Саша Гитри будет жить так же долго, как некоторые пьесы или некоторые высокоинтеллектуальные фильмы».
