Таким был Саша Гитри полностью

Эдмон Се открывает «бал»: «На этот раз мы видели не только Люсьена Гитри, несравненного виртуоза, в его представлении обаяния и мощи; мы увидели действующего, мыслящего и живущего Пастера, неукротимого исследователя, нежного и храброго человека, прирождённого патриота! Ближе к концу, когда актёр, загримированный президентом Карно, говорил с Пастером, и последний слушал его, дрожа, с потерянным взглядом, далёкий от собственной славы, как на пороге вечности, Гитри нас потряс выражением своего мертвенно-бледного лица, почти мистической переменой его черт, светом его провидческих глаз. Это было просто удивительно!»

Антуан продолжает «эстафету»: «Весь театр был маской несравненной красоты для исполнителя. Молчание Гитри в четвёртой сцене, когда доктор осознаёт серьёзность его болезни и возможность смертельного исхода, сравнимо с великими моментами, которые я мог лицезреть у Сальвини (Salvini) в «Отелло», или у Муне-Сюлли в «Царе Эдипе». Я не говорю о феноменальном физическом перевоплощении Люсьена Гитри, который своим появлением привёл зал в восторженное состояние, и этим напомнил многим нашим актёрам, насколько важно стремиться как можно тщательнее относиться и к разработке внешнего вида персонажа. Наконец, для наших молодых людей, которые готовят себя к театральному поприщу, — вот самый полный и плодотворный урок, который они могли бы получить. Люди, увидевшие Люсьена Гитри в "Пастере", будут знать, что такое великий актёр».

В начале февраля Саша и Ивонн, не задействованные в спектакле, решают уехать на несколько недель отдохнуть на Лазурном берегу, что для Саша, этого неутомимого труженика, означает написать новую пьесу, сюжетно связанную с Беранже. Самое время, чтобы письмом поставить в известность своего друга Виллеметца о новом грандиозном событии: «Оставь за мной весь твой день 10 апреля, целиком, с утра до вечера... потому что вечером будет сотый спектакль "Пастера", а утром будет наша свадьба!»

Однако в конце марта в Кап-д'Ай (Cap-d’Ail) приходит тревожная новость: у Люсьена образовался чудовищный нарыв под мышкой, от которого он так страдает, что, вероятно, придётся прекратить представления «Пастера» на некоторое время. Следовательно, необходимо как можно быстрее найти пьесу на замену. После такого триумфа Саша не хочет довольствоваться только возобновлением какой-либо уже существующей пьесы, он объявляет, что немедленно возвращается в Париж с новой работой в багаже. Он начал писать эту новую пьесу, поднявшись в вагон поезда. По прибытии первый акт был готов, а второй практически завершён. Двадцать четыре часа спустя, 4 апреля, работа была завершена. На следующий день он распределяет роли, собирает актёров и устраивает читку. Остаётся одна суббота... В понедельник начинаются репетиции первого акта, а целью становится — завершить репетиции к 10 апреля, дню сотого представления «Пастера» и свадьбы года...

В этот день будущий секретарь Саша, мадам Шуазель, находится в толпе, спешащей на гражданскую церемонию: «Каждый день я внимательно читала газеты, чтобы узнать точную дату церемонии. Наконец, об этом было объявлено: 10-го в ратуше 16-го округа. Я хотела их увидеть. С 10 часов я стояла на страже перед главным входом на авеню Анри-Мартен.

Я видела, как прибыли задолго до появления новобрачных мадам Сара Бернар, закутанная в шиншиллу, Люсьен Гитри и его вторая жена, мадам Жанна Декло, Тристан Бернар, Эжен Фаскелль (Eugène Fasquelle)[60], Альбер Виллеметц. Ивонн Прентан была одета в большую жемчужно-серую накидку, а мсьё Саша Гитри был одет строго в чёрное. Вечером я узнала из газет, что один из свидетелей, мсьё Жорж Фейдо, прибыл с опозданием, что огорчило Ивонн Прентан».

На этот раз всё было далеко от фантастической свадьбы с Шарлоттой. Все газеты направили своих спецпосланников для освещения этого грандиозного светского мероприятия, которое завершилось великолепным обедом.

Вечером те же гости собрались в театре «Водевиль» на сотом представлении «Пастера», последнее из которых было назначено на следующую неделю, 15 апреля.

В тот день Люсьен открыл своё сердце Саша:

— Ты написал для меня великолепную роль Пастера. Я бы с удовольствием играл ещё несколько недель перед переполненными залами, как это было до сегодняшнего вечера.

— Скоро у тебя будет возможность снова выйти на сцену в пьесе своего сына! Я тебе это обещаю, и у меня уже есть идея...

— Итак, если у тебя есть идея, я хотел бы сказать, чего хочу я.

— Да, папа!

— Я думаю, что настало время вновь встретиться двум Гитри на одной сцене, как во времена Михайловского театра в Санкт-Петербурге... Что ты об этом думаешь?

— Как же ты прав, папа!