Колин смотрел на вещи, сиротливо лежащие на мраморной столешнице, и понимал… Что ничего не понимает. «Он знал…», «неправильный выбор…», «никогда не выбрал бы…», «хорошо посчитанная игра…», «…получил, что хотел…» Каждое слово, произнесенное Сарой, впивалось острой иглой в сжимающееся от боли сердце, а в голове каким-то гулким метрономом колотилась мысль — игра, для Робби Кэя это была всего лишь игра. И Колин догадывался, для чего была затеяна эта жестокая игра — разыскать в другой реальности Киллиана Джонса. Он понял это в тот день, когда они с Робом ездили в Университет Северной Колумбии. В тот самый момент, когда Робби в радостной эйфории метался по берегу океана, разбрасывая босыми ногами набегающие волны, а потом сказал Колину: «У нас все получилось». Именно тогда он и понял, что был вовлечен в сложную игру-головоломку, но был рад, что смог хоть чем-то помочь своему мальчику. Ему было плевать на то, что Роб использовал его для связи с Киллианом Джонсом в другой реальности. Вернее, Колин сам предложил Робу эту игру, прекрасно понимая, что это может или сблизить их еще больше, или разрушить хрупкую связь между ними, если он проиграет Киллиану Джонсу. Колин мысленно прокручивал от начала до конца историю их с Робом отношений и понимал, что это действительно была хорошо продуманная игра. И они оба играли в эту странную игру, где был обдуман и просчитан каждый ход. Как партия в шахматы. Сначала это были осторожные шаги навстречу друг другу, потом — более уверенные. И Колину казалось, что он достиг края доски, пленив главную фигуру — шах и последний ход, который должен был принести ему окончательную победу, но получил ответный ход и шах, приведший его в полное замешательство. Где он просчитался? Когда он сделал неправильный ход? В какой момент все пошло не так, как он рассчитывал? Что он упустил из вида? И в этой игре нет победителей, потому что партия не окончена… Шах это еще не мат.
Да какая, к черту, игра! Между ними не было никакой игры. Все было настоящее и искреннее: разговоры, взгляды, прикосновения, объятия, поцелуи, близость… По крайней мере, для Колина это не было никакой чертовой игрой. И он уверен, что и для Робби тоже. Иначе он бы не стал даже заговаривать о контрактах, которые дали бы им еще время, чтобы продлить их «временно». Если бы все было только игрой, то у Роба была возможность закончить ее еще тогда, когда Колин проговорился о том, что Саре все про них известно. Они еще в субботу вечером строили планы на будущее, а в понедельник утром Роб решил, что их «временно» должно закончиться. Что такого случилось в воскресенье, что подтолкнуло парня к такому решению? Колин вспомнил, как зашел в темную квартиру поздним воскресным вечером и увидел неподвижный силуэт своего мальчика. Тогда Роб был чем-то расстроен, а Колин решил, что из-за их последней съемочной недели и предстоящей длительной разлуки, горечь которой ощущалась буквально физически. И еще — отчаянная тоска в зеленых глазах. И Колин был тогда готов пообещать и сделать что угодно.
— Пообещай мне, что эта неделя будет самой лучшей.
— Обещаю…
Колин был рад идее Роба — вспомнить, как начались их отношения, и кое-какие их счастливые мгновения. Его красивый мальчик делал каждый день из их оставшихся запоминающимся и лучше предыдущего. Вот только Робби не напоминал о значимых для них моментах. Он прощался. Ставил точку в их истории с привкусом горького «временно». И их близость была его прощальным подарком… «Каждый получил, что хотел». Господи… Он ведь чувствовал, что что-то не так, что-то его смущало в поведении Роба, в его разговорах, во взгляде… Снова знакомая холодная ядовитая горечь на кончике языка, которую нужно срочно чем-то перебить, чтобы не проникла в кровь, отравляя чувством безысходности. Колин подошел к столу, взял чашку с остывшим кофе и сделал глоток, в надежде нейтрализовать его горечью эфемерную горечь отчаянья. Он коснулся кончиками пальцев холодного металла ключей, лежащих на столе, перевернул телефон экраном вверх и нажал на кнопку, оживляя аппарат, который связывал их реальности. Экран вспыхнул фотографией заставки — край утеса и безбрежный океан, сливающийся с небом. Место, похожее на Неверлэнд, только в этой реальности. Где их больше не будет. Все закончено. Точка поставлена. Потому что так решил мальчик, наделенный необычным даром — возвращать потерянные сны или создавать новые. Так что же случилось в то проклятущее воскресенье, когда Роб был сам не свой?
— Ты ведь все знала? — Колин поднял глаза на настороженно наблюдающую за ним Сару, которая после секундного замешательства медленно кивнула. — Тогда ты знаешь и причину, так ведь? Должна же быть причина?
— Я не знаю, — женщина закусила губу и покачала головой, но как показалось Колину, не слишком уверенно.
