Питер на мгновение отстраняется, чтобы помочь и Киллиану освободиться от мешающей ему рубахи. Проходится ладонями по его плечам, груди, животу, освежая в памяти свои ощущения, которые настолько реальны, что ему кажется, что сейчас перед ним Колин, но прикосновение металла к его подбородку возвращает его к той реальности, где он находится. Киллиан приподнимает его голову и целует в приоткрытые губы. Сначала мягко и трепетно, постепенно углубляя свой поцелуй, который становится таким настойчивым, проникновенным и терзающим, что Питер, не выдерживает и цепляется за плечи Киллиана, выстанывая его имя и прижимаясь к нему всем телом. Он не успевает сообразить, в какое мгновение его подхватывают на руки и впечатывают в мраморную колонну, которая приятно холодит спину, в то время как горячие губы оставляют на нем метки, будто опечатывают каждый дюйм его тела. Питер крепче обхватывает ногами талию Киллиана, сильнее прижимается к его паху, и, бедром ощущая нарастающее с каждой пульсацией возбуждение, выгибается в его сильных руках, с удовольствием подставляясь под его жалящие поцелуи, от которых наверняка останутся отметины. Как, впрочем, и от крюка, которым Киллиан довольно ощутимо проходится по его плечам и спине. Но Питер не чувствует боли, потому что больше не контролирует свое тело, отдавшись полностью во власть Киллиана, и любое прикосновение прошивает его волной невероятного наслаждения.
— Боже, какой ты красивый, — Киллиан вскидывает голову, фокусируя поплывший взгляд на лице Питера — в лунном свете его глаза кажутся абсолютно черными, а кожа словно светится изнутри. — Как же я хочу тебя…
— Я тоже хочу тебя, — Питер облизывает пересохшие губы, перехватывает крюк, впивающийся в его бедро, и уверено цепляет острием пояс своих штанов, намекая Киллиану, что уже пора совсем освободиться от одежды. И чтобы у Киллана не оставалось никаких сомнений в серьезности его намерений, дергает концы шнуровки его штанов и запускает под ослабленный пояс ладонь…
Они оба не помнят, как освобождают друг друга от остатков одежды, которая разлетается в разные стороны. Они оба не понимают, как оказываются на наспех сооруженной постели. Но они оба понимают, что возбуждение достигло того самого предела, когда сдерживаться уже невозможно. Да и не нужно. Питер откидывается на простыни, а Киллиан окидывает взглядом его обнаженное тело и нависает над ним, вглядываясь в его темные глаза.
— Чего ты ждешь? — Питер приподнимается на локтях и шепчет в его приоткрытые губы: — Сделай это…
