Неверлэнд больше не имел того влияния на Робби как раньше, призывая его к себе. Теперь Питер Пэн появлялся на своем острове только лишь тогда, когда Робби сам этого хотел, и только с помощью волшебных браслетов. Но почти каждую ночь он уходил в свою другую реальность, потому что только там ему не нужно было притворяться, только там его всегда ждали и любили, несмотря на заполненное тьмой сердце, и только там он ощущал себя свободным и живым. Остров остановил свое саморазрушение, но пока еще оставался сумеречно серым миром с немного гнетущей атмосферой, которая вполне соответствовала душевному состоянию Хозяина Неверлэнда, поэтому он не торопился возвращать своей другой реальности прежний вид. Но при этом Хранитель снов все же вернулся к своим прямым обязанностям и снова переправлял Потерянные души в их реальности. В основном это были мальчишки, которые снова стали появляться в Неверлэнде, ставшим бесцветным. Потеряшки пугались мрачной, удручающей атмосферы и с удовольствием удирали в свои другие реальности. Им даже не нужно было устраивать никаких иллюзий и представлений. Поэтому у Питера Пэна было полно сил и времени, чтобы просто посидеть у костра с Феликсом и задержавшимися в Неверлэнде потерянными мальчиками, которые ни за что не захотели уходить в свои другие реальности, предпочитая своим цветным мирам сумеречный остров. Это были мальчишки, которые пережили здесь исчезновение Пэна, нападение пиратов, видели, как стремительно уходила магия Неверлэнда. Возможно, глупо было оставаться в этом мрачном мире, но они считали остров своим домом, а Питера и Феликса своей семьей, и в их глазах Пэн уже не замечал того страха, который увидел, когда вернулся из темного портала. Зато видел преданность. И Питер ценил эту преданность и использовал ее.
С некоторых пор они играли в особую игру — слежка за пиратом. Киллиан Джонс так и не ушел в свой темный портал. Хуже того, каждый раз он пытался встретиться с Питером Пэном. Питер же к таким встречам не стремился вовсе, и мальчики принялись отслеживать перемещения и действия Капитана. Пэна все это несколько забавляло. Он и сам мог обезопасить себя от неприятных ему встреч, потому что чувствовал самого Джонса и то, где пират находился каждое мгновение. Питер с момента своего возвращения вообще чувствовал каждого на этом острове — теперь никто без его ведома, не появлялся в Неверлэнде, и никто без его дозволения не мог покинуть остров. Но у всех правил есть свои исключения — только Капитану Джонсу не требовалось разрешение, чтобы уйти в свой темный портал, но он не уходил. И мальчишки решили: они будут охранять Хранителя снов от пирата, и были настолько увлечены этим занятием, что Пэн принял их игру — чем бы дети ни тешились, лишь бы были при деле. И теперь каждый раз Питер, выполнив все свои обязанности Хранителя, выслушивал подробный отчет о разведке и предпринятых действиях, а потом, устраиваясь в уютных объятиях Феликса, он наблюдал за веселящимися и танцующими у костра мальчишками, и чувствовал себя живым и защищенным. Что уж на самом деле предпринимали Потерянные для его защиты, Питеру было невдомек, но он действительно не чувствовал близкого присутствия Киллиана Джонса.
Пэн почувствовал Джонса в первый же сумеречный вечер, когда Потерянные на совете решили, что нужно снова вернуться в лагерь на берегу озера — там было уютнее, чем в лесной чаще, да и пресная вода была рядом. Вернув лагерю прежний вид с помощью магии, Питер уселся под их с Феликсом деревом и наблюдал, как мальчишки обустраивали свои домики и придавали лагерю более уютный вид. Ощущение близости Киллиана пришло к нему вместе с обжигающим висок неприятным ощущением. Питер прикрыл глаза, настраиваясь на Тень — Киллиан стоял в нескольких десятках метров справа от него, укрывшись ото всех за стволом дерева, и сверлил Питера тяжелым, замутненным взглядом — видимо, Джонс завязал с бутылкой рома очень крепкую дружбу. Чем еще заняться на острове одинокому пирату? Пэна удивляло то упорство, с которым Капитан до сих пор находился на острове. Прошло уже достаточно времени, чтобы понять, что здесь он никому не нужен. На что он все еще надеется? Что Питер простит его? Ну, что же, если нет добровольного желания уйти, может вызвать вынужденное?
— Боже, откуда у этих сорванцов столько энтузиазма и сил? — Феликс бросил на землю плащ и плюхнулся на него, чуть задев Питера, прислонился спиной к дереву и устало прикрыл глаза. — Сил моих больше нет, чтобы еще и стол сооружать. Может, поможешь и превратишь несколько чурбачков в предмет мебели? — ответа от Питера Феликс не дождался. — Ну, хорошо, ты прав — не все нужно решать с помощью магии, пусть сами помучаются… А я на сегодня — пас… Если что, я устал, сплю… умер в конце концов.
— Поцелуй меня…
Феликс от такой неожиданной просьбы распахнул глаза и удивленно уставился на Питера:
— Что, прости?
